Блестели черные Азямкины глаза — хорошо говорит Волчья ягода.

Вошел Шиш.

— Куда? Иди–идй» — загородил ему дорогу служитель.

— Чай пить.

— Нету.

— Как нету, пьют все.

— Тебе нету.

— Эй пусты, я плачу, Ягода платит!.. Шиш, сюда. — позвал Ягода из дальнего угла.

Знали Ягоду, как аккуратного плательщика, и пропустили Шиша.

— А Шарка увидит? — встретил Ягода Шиит вопросом.

— Не боюсь я его.

— Давно ли? — удивился Ягода.

— Сегодня не боюсь. Мерзнуть там… пью на хозяйские деньги. Пива, чаю!

— Ловко, Шиш, пей и иди к Ягоде, тогда Азямку возьмем.

— Иду и с салазками, их за год работы — на хозяина и на Шарку я год работаю.

Пиво и теплый чай пьянили, согревали, и смелость росла у Шиша, Давно понимал парень, что его грабят, смелости только не хватало уйти.

— Иду к тебе. Кури, Ягода, на хозяйские куплены, кури, Азямка! Шарка приставать ко мне будет, выручайте.

— Выручим, Шарке зубы выбьем, понесет хоронить их раньше времени.

В чайную пришел Шарка,

— Шиш, поезд! Чьи пропиваешь? — подбежал он.

— Твои пропил, на хозяйские пьем.

— Поезд, не знаешь? — схватил Шарка Шиша за рукав и попер из чайной.

— Уйди, я с Ягодой теперь!

— Там увидим, с кем.

— Шарка, вон дверь! — встал Ягода и кулаком выписал круг перед Шаркиньм носом. — Шиш — мой компаньон, тронь его, со мной будешь дело иметь.

— Кто ты? Целый год Шиш моим был, вдруг твой стал. Шиш, пошли на улицу.

— Ягоду знаешь? — и Ягода двинулся на Шарку.

— Нельзя буянить, уходите! — вступился служитель.

— Уйдем, получай! — выкинул Ягода деньги. На пустой площади было только четверо. Шарка накинулся на Шиша и начал бить.

— Эх ты, пес! Архангел царя небесного и торговца Сухаревского! — крикнул Волчья Ягода и бросил Шарку на ледяную мостовую.

Крякнул тот, заворчал, скрутился клубком, как обозленный пес, вскочил, выхватил у Шиша салазки и побежал в пустую площадь с потушенными фонарями.

Ягода догонял Шарку.

— Азямка, Шиш, за мной, догоняй Шарку! — кричал он.

Ребята отставали. Шарка впереди, вот–вот скользнет в переулок и не найдешь его. Салазки крутились, перевертывались и били Шарку по ногам, мештали бежать.

— Шарка, стой, Шарка! — вытянул Ягода руку, схватил убегающего за плечо. — Шарка, пес, придешь на вокзал, будешь ребят обижать, убью! — шипел Ягода, а Шарка стоял и держался за грудь, морозный воздух захватил ему дыханье.

— Будешь салазочников держать? — замахнулся Ягода, к Шаркиной скуле поднес кулак, но не ударил. — Убью! Иди. Шиш у Ягоды, скажи хозяину, всем скажи, сам запомни, что у Ягоды, не забудь!

Побежденный Шарка уходил, а Шиш кричал ему вслед:

— Шарка, Шарка, нэх, нэх укуси!

— Молчи ты, трус! — оборвал его Ягода.

Шли к чайной, и Ягода снова беспечно запел:

Все Волчья Ягода знает…

Поздней ночью все трое работали: развозили багажи пассажиров последнего поезда, работали на паре салазок, компанией, и кривоногий толстый Азямка бегал легко. Он радостно бормотал.

— Работа будет, не будет гулудна, не будет хулудна. Молодец Ягода, бульна молодец.

Люляй не кричал, он распродал весь «Экстренный выпуск».

Земляным валом бежали ребята после работы домой. Азямка в «Интимный кино–театр» на Мясницкой улице, близ Красных ворот. Волчья Ягода на Краснопрудную улицу, где он жил на кухне у прачки, за что помогал ей перевозить белье и колоть дрова.

Прачка говорила, что держит Волчью Ягоду по завещанию.

— Мы с твоей матерью и с тобой из Самары вместе приехали. Она умерла в тифу, мне заказала беречь тебя. Перед смертушкой так и сказала: «Не забудь, Фекла, моего Ягоду, будь как родная ему».

Помнила прачка слова умершей, кроме того и выгода ей была от Ягоды: старательный парень, белье развезти поможет, иной раз денег принесет.

Вел Ягода Шиша к себе.

— До весны у меня или в. Ермакове проживешь, а, с теплом мы на компанию квартиру оборудуем. На Яузе дом разбитый я присмотрел, в подвальчике легко можно устроиться. Летом тепло, проживем.

— Салазки мы отняли у Шарки, не попадет нам за них? — спросил Шиш.

— Трус ты, выбили у тебя смелость, ягненком стал. Ладно, я тебя обучу жить. Теперь главная забота тележку достать…