— А мы деньги будем на нее откладывать.

— Там увидим, как.

Ночевали Волчья Ягода и Шиш у прачки, Азямка в «Интимном кино».

Плохо было у Азямки. В одном зале жило до трехсот человек татар, застрявших в Москве после голодного времени. Жили они безработные, голодные и ждали, когда отправят их в Татреспублику, днем разбредались по рынкам, по улицам и вокзалам. К ночи собирались все в кино и было там так тесно, что ни один человек не лежал во весь рост, каждый был под кем–нибудь или на ком–нибудь. Уставал Азямка ночью хуже чем от работы, худел, вши его грызли, и обессилел парень.

Ранним утром вся компания сходилась у вокзала и работала на двух салазках, Волчья Ягода пел, таскал самые большие грузы. Шиш забывал понемногу трусость и учился тоже петь.

— Эй, Ягода, Шарка идет, — дернул однажды за рукав Азямка.

— А-а… с дедом, ладно, посмотрим.

Ягода ногой приступил салазки и ждал.

— Вот он Ягода. — показал Шарка хозяину.

— Шиш, ты на него год даром работал? — спросил Ягода.

— На него, и бил он меня не раз.

— Запомним.

Шарка и его дедушка ушли. Шарка издали погрозил кулаком. Пел Волчья Ягода, но сам был осторожен, как никогда. Ждал пакостей от Шарки, недаром он приходил со своим дедом.

Раза два уже опахивало город теплым ветром. Снег на улицах размяк, и санями укатали его в гладкое синее стекло. По такой дороге, где не за что ногой уцепиться, Шиш и Азямка везли тяжелый груз в Замоскворечье.

Ягода остался разносить белье.

На мосту, где их тени были позади, а потом уличный фонарь погнал их вперед, и они вытянулись вдоль всего моста, рядом высунулась третья тень.

— Шарка, его малахай, — зашептал Азямка, показывая на третью тень.

— Он, бить будет, — перетрусил Шиш.

Оба оглянулись. Позади стоял человек и глядел на реку через перила. Не узнали в нем Шарку и успокоились.

Впереди были только две свои тени. Отвезли Шиш и Азямка груз, возвращались обратно. На Замоскворецкой улице с развалки выбежал Шарка и отнял салазки.

— Скажите Волчьей Ягоде, Шарка желает ему и его компании успеха; — крикнул он и угнал салазки.

Потерялись Шиш и Азямка, не мог найти их Волчья Ягода. Не раз раскаивался он, что отпустил одних работать, Думал, что Шарка поймал его компаньонов. Салазки он мог отнять, но сами они где? Или компаньоны решили отдельно работать от Волчьей Ягоды? Как бы там ни было, а найти их надо. Ягода обошел все вокзалы и не встретил компаньонов, приходил в «Интимный кино». спрашивал Азямку, но никто не знал его.:

— Здесь сто малышик, не меньше, кто знает твой Азямка?!

— Татарский малайка Азямка.

— Здесь все татарский малайка: Нахиб, Зинатулла, Шарафей, Азямка не слыхал.

Ничего не добился Ягода в «Интимном кино» и решил выждать, выследить компаньонов.

Остановился он на улице близ двери и стал ждать.

Долго ждал, замерз, ветер продувал ватный пиджачок, но не уходил Ягода: «Ночь, сутки простою, а выжду», — решил он.

— Шиш, я скажим Ягода…

— Не говори, изобьет, ведь и его салазки отняли…

— Не скажим, гулудна будит, ашать ничева ни будит.

Слушал Ягода и узнал компаньонов. Поровнялись они с ним, а он повернулся и крикнул:

— Стой! Говори, Азямка, правду всю!

Перепугался Шиш и хотел бежать.

— Куда, подожди, постой, забыл, что Ягода тебя от Шарки спас? — удержал Ягода Шиша.

У Азямки разгорелись глазенки, и он рассказал все и почему они с Шишом не вернулись к Ягоде.

— Боялись, чудаки… Я — не Шарка, зря не кинусь.

Сидел Волчья Ягода в «Интимном кино» и пел про себя:

Куда ни пойдет может жить…

и любит «Червонец» курить…

А в голове мысли извивались червяком, выдумывали, как выручить от Шарки салазки. Шиш и Азямка сидели рядом, ждали, что придумает, что скажет Ягода.

— Пошли! — вскочил Волчья Ягода.

Молча все трое бежали городом в предутренний час.

— Шиш, веди нас к Шарке. Силой отобьем, украдем!

Перемахнул Ягода через заборчик на двор, нашел салазки у крыльца, перебросил одни, другие ударились в забор, вторично раскачал и перебросил.

Загремели в сенях засовы, там Шарка с дедушкой готовились дубьем рассчитаться с ворами.

— Шиш, Азямка, убегай скорей ко мне! — кричал со двора Ягода, сам карабкался на забор. Вылетел на двор Шарка с дубиной, в то время Ягода перепрыгнул через забор и пустился вслед за своими компаньонами: не посмел Шарка догонять их.

Февраль месяц, крупное солнце и, весна из–за него выглядывает. Навозные улицы, рыхлый снег, тяжелые дороги, тяжелая работа. Не страшно солнце, не страшна весна и дороги навозные, петухом поет сердце компаньонов. Сберегли они рубль на тележку. Не страшен Шарка, пробовал он к Ягоде пристать, салазки отнять у него, да уложил его Ягода на Мостовую одной рукой. И с тех пор боится он попадать компаньонам навстречу.