Шрифт:
– Как думаешь, здесь его примут?
Этого Хант не знал.
Было уже за полночь, и поехали к нему – ближе, чем к Бет. Придурки-соседи устроили вечеринку: по всей улице стояли автомобили, из открытых окон страшным голосом орал какой-то рэпер. Вечеринка, похоже, была в самом разгаре. Какой-то осёл поставил машину на его территорию. Но Хант вымотался, очень хотел спать и был не в силах скандалить с толпой пьяной гопоты.
Они с Бет вошли в дом, разделись и легли в кровать. Поцеловались – даже для секса слишком устали – и скоро уснули крепким сном.
В эту ночь Ханту приснилось, что парень в фиолетовой толстовке ударил Бет ножом. Она истекает кровью, а он, сходя с ума от страха, гонит машину из больницы в больницу – из Тусона в Финикс, из Финикса в Лос-Анджелес.
И нигде ее не принимают.
III
– С ума сойти можно! – сказал Джоэл, выслушав эту историю. – Просто с ума сойти!
Хант только кивнул.
– Что, черт возьми, творится у нас с медициной? Помнишь, в детстве, когда мы болели, никаких проблем с докторами не было! И когда я сломал руку, и когда тебе пришлось накладывать швы – просто ехали в неотложку. А ведь мы оба не из богатых семей… Не понимаю! У нас лучшие в мире врачи, лучшие в мире больницы, мы разрабатываем новые лекарства и всякое такое; но случись что, тебя побьют, или под машину попадешь, или просто вдруг станет плохо посреди улицы – и никто тебе не поможет! Не помню, кто сказал: о стране надо судить по тому, как относятся в ней к самым уязвимым гражданам. Чертовски верно сказано!
– Да, твоя правда, – рассеянно отвечал Хант.
Он думал о Бет. Что у нее с медицинской страховкой? Никогда этим не интересовался, но после сегодняшнего ночного кошмара понял, что надо бы спросить.
– Лечением больных теперь управляют не врачи, а бухгалтеры из страховых компаний! Во все суют свой нос! А медицина – не бизнес, и не должна быть бизнесом. Право на жизнь и здоровье должно быть доступно всем!
Они сидели у Джоэла в гостиной, слушали старый альбом «Мит паппетс» [9] , раскопанный Хантом в стопке грампластинок на полу.
9
«Мит паппетс» – американская рок-группа, исполнявшая музыку в стиле кантри-панк.
Мимо с визгом и хохотом промчались Лилли и ее подружка Кейт, а секунду спустя раздался строгий голос Стейси: «Девочки, не бегайте в доме!»
– Может, пожаловаться в какое-нибудь общество потребителей? Черт, я готов даже нашему конгрессмену написать. Или сенаторам. Вдруг что-нибудь да выйдет?
Джоэл расхохотался.
– Что смешного?
– Ты смешной! Все тот же Хант… Помнишь, в третьем классе: ты пришел на урок в футболке с Оззи Осборном, миссис Галицки выставила тебя из класса и велела в таком виде не приходить – а ты начал в классе собирать подписи за ее увольнение?
– Как же, как же! – рассмеялся Хант. – Но она меня засекла и влепила отстранение от занятий.
– И тебе, и всем, кто подписал!
В дверь просунула голову Лилли.
– Папа, а вы с дядей Хантом поиграете с нами в баскетбол?
Джоэл взглянул на Ханта – тот улыбнулся в ответ.
– Конечно!
– Мы с дядей Хантом против Кейт и папы! – объявила Лилли и снова исчезла во дворе.
– Вот так так! Собралась, значит, своего старика обыграть?
– Извини, папочка, – с невинной улыбкой ответила Лилли.
– Ладно, ладно, сейчас идем!
«Новое – это хорошо забытое старое». Пятнадцать лет спустя они с Джоэлом снова стали лучшими друзьями.
Поразительно, как легко они сошлись. И Хант очень этому радовался – не будь Джоэла, ему было бы куда сложнее приживаться на новом (точнее, давно покинутом старом) месте. Теперь же он ни о чем не жалел и не скучал – даже по морю. Решение вернуться в Тусон себя оправдало: все шло так хорошо, что лучше и не пожелаешь.
Он по-прежнему удивлялся тому, как это Джоэл женился на Стейси. Переехав с Эйлин в Калифорнию, Хант утратил возможность следить за течением жизни своих школьных друзей. В памяти его все остались такими же, как пятнадцать лет назад, и перемены во многих старых знакомых казались ему почти чудом. Как будто все продолжали жить, а для него время остановилось. Но теперь он наверстывал упущенное – и два-три раза в неделю, разговаривая по телефону с родителями, вываливал на них новости: доктор Креншоу давно разорился, Хоуп Уильямс оказалась лесбиянкой, а мистер Ллевеллин уже два года как умер!
Родители, особенно мать, с интересом слушали; зато их совсем не радовало, что сын работает обрезчиком деревьев. Такой реакции Хант и опасался, и потому известие о своей новой работе откладывал, сколько мог. Думал даже сказать: это, мол, временно, просто чтобы подзаработать, пока что-нибудь получше не подвернется – в сущности, ведь так оно и есть… Но нет. На самом деле это ложь. Хант давно бросил рассылать резюме. Ему нравится его работа, он не хочет никуда уходить. Вот если в администрации округа откроется вакансия и ему предложат… ну, тогда надо думать…
В баскетбольном матче они с Лилли обыграли Джоэла и Кейт. Джоэл пригласил остаться на ужин, но Хант решил не злоупотреблять его гостеприимством – он и так на этой неделе уже дважды ужинал у Маккейнов. И все-таки слишком устал после вчерашнего. Сейчас ему хотелось пойти домой, позвонить Бет, немного посмотреть телевизор и завалиться спать.
В почтовом ящике у крыльца Хант обнаружил письмо от страховой компании «Безопасный автомобиль».
Нахмурившись, разорвал конверт. Что им понадобилось? Взносы он оплатил за два месяца вперед, ни штрафов, ни дорожных происшествий в последнее время не было… Может, это связано с тем разбитым ветровым стеклом? Тогда Хант так и не воспользовался страховкой. Нестрахуемый минимум у него составлял двести долларов, а заменить стекло стоило всего сто двадцать пять, так что он заплатил из своего кармана.