Дарий отключился. Рива со злостью сорвала с руки браслет и, отшвырнув его в дальний конец комнаты, выругалась сквозь зубы.

— А теперь рассказывай, что у тебя с семьей Холланд, — мрачно приказал Ганновер, беря ее за руку и усаживаясь на кушетку.

Разговор занял немногим более получаса. Рива вкратце рассказала об Омеге, вынужденной свадьбе, продолжила историей о Серебряном Дожде и закончила внезапным приглашением на Рождество две недели назад. Ганновер отрешенно смотрел на девушку, что-то прикидывая в уме. И если не взбодрился окончательно, то, по крайней мере, выглядел заинтересованным.

— Дарий явно что-то задумал, — медленно произнес он, — но не бойся, со мной ты в безопасности. Холланды не посмеют тронуть потомка Ганноверов. Сейчас я вновь глава семьи. До вечера я решу все вопросы, потом мы возвращаемся на Землю. И, кстати, называй меня дедушкой.

Потом, словно что-то вспомнив, обернулся и веско глянул на Рея.

— Вас, Крок, я не приглашаю, — произнес он повелительно, — нам с внучкой нужно побыть одним. Познакомиться. А вам лучше заняться своими делами. Как я понимаю, опасности для Ривальдины больше нет?

Рей напряженно молчал, сжав челюсти.

— Но… — Рива переводила взгляд с одного каменного лица на другое. Она не понимала этих странных взглядов, которыми сейчас обменивались мужчины, они словно разговаривали молча. Через некоторое время Рей коротко кивнул.

— Хорошо. У меня есть некоторые неоконченные дела на Страннике, — и, повернувшись к Риве, добавил: — Я приеду, как только смогу. Будем общаться через скайнет, ты знаешь мой адрес.

— Обязательно, — прошептала растерянная девушка. Она хотела подойти к Рею, обнять, поцеловать, но дедушка смотрел на них со странным выражением на лице. Поэтому Рива только легонько дотронулась до его комбинезона и тихо шепнула: — Я люблю тебя.

Глаза Рея засияли нежностью. Он, было, качнулся к Риве, но Ганновер многозначительно произнес:

— Нам пора, Крок.

Мужчины вышли за дверь. Рива смотрела на щелкнувший замок и размышляла: а не попала ли она из одной клетки в другую? И какое оно, то меньшее зло, которое она выбрала?

Бросить Ганноверов и улететь с Реем за тридевять земель? Прятаться от Дария, Ноа, скитаться всю оставшуюся жизнь? Она не сможет петь, не сможет общаться с друзьями…

Или дедушка все же найдет выход из той запутанной ситуации, в которую она угодила? И она (у Ривы даже сердце замерло от вспыхнувшей надежды) избавится от Холландов навсегда? Если есть хоть малейший шанс на это, его нужно использовать. Потому что прятаться она больше не хочет.

Риве выделили левое крыло старинного замка (внешне здание выглядело как огромный доисторический монстр тысячелетней давности, но внутри, за толстыми стенами, скрывался вполне комфортабельный дом, напичканный ультрасовременными технологиями), и теперь девушка не представляла, что делать с двадцатью комнатами и пятью андроидами-слугами.

Ганновер сказал, что раньше эти комнаты принадлежали Феатисте, и он оставил их такими, какими они были при ее жизни. Рива благоговейно бродила по шикарным апартаментам и обмирала от восторга. Вот здесь мама спала, здесь висели ее наряды (гардероб занимал целых две комнаты: одна для одежды, другая для обуви). Здесь она принимала гостей или пила чай. Здесь училась, читала, работала за компьютером…

С дедушкой Рива так толком и не поговорила. Роберт все время где-то пропадал, объясняя это многочисленными обязанностями главы семьи, свалившимися на него. Все Ганноверы, которые жили на Гриз, Альване, Земле, срочно требовали его внимания, и Рива не посмела его тревожить. Смерть сына — громадное несчастье, ее проблемы могут и подождать.

Несколько дней у нее ушло на знакомство с домом и поместьем. Еще она пару раз облетела остров, полюбовалась сверху на закрытый непроницаемым куполом Лондон и другие законсервированные древние города. Стоунхендж перенесли на Альван, а то, что не представляло исторической ценности, просто распылили и утопили в океане.

Больше всего Риву беспокоило то, что она не могла выйти в скайнет и связаться с Реем, Даной и своей труппой. Дедушка утверждал, что замок не подключен к всепланетной сети, что есть только местная, земная. Она догадывалась, что Роберт лукавит, но ничего не могла поделать: не с Холландами же ей общаться?

Прошло две недели. Разговоры ни о чем давно надоели, дедушка манипулировал ею как тонкий незаурядный психолог, выспрашивая все о ее жизни и ничего не рассказывая о своей, ловко уходя от ее вопросов и не говоря ничего конкретного.

«Я могу написать Рею? — Конечно, как только я подключу скайнет».

«Когда я смогу покинуть Землю? — Скоро. Погости еще немного, я же тебя тридцать лет не видел».

«Договорились ли вы с Холландами о разводе? — Я решаю эту проблему. Не все так быстро».

И еще много всяких уверток. Рива чувствовала, как ее затягивает в омут одиночества и тоски. За столько времени она ни разу не написала Рею. Что он подумает? «Нет, — тут же отвечала сама себе, — он любит меня. Верит мне. Он поймет».