— Это же только теория? — Рива выжидательно уставилась на Рея, взглядом умоляя подтвердить ее слова. Думать, что она мутант, пусть и частично, не хотелось.

— Да, — он придвинулся ближе к девушке и обнял ее за плечи, — только теория, основанная на слухах и моих собственных домыслах.

Рива немного успокоилась и повеселела.

— Интересно, что же за мутация может быть у меня? — лукаво спросила она.

— Ослепительная красота? — предложил, улыбаясь, Рей. Рива шутливо толкнула его в бок и фыркнула.

— Думаю, что-то, связанное с голосом, — произнес он уже более серьезно. — Ты говорила, что мама хорошо пела. Да и ты сама…

— Я всегда считала, что мой голос — это подарок свыше, единственное чудо в моей жизни, — задумчиво сказала девушка и нахмурилась: — А оказывается, это мутация моей семьи…

Она даже не заметила, что приняла семью Ганновер как свою. Рей положил ладонь на ее руку и сжал тонкие пальчики.

— Ты — великий талант, — произнес он проникновенно, — твои песни берут за душу, вызывают яркие сильные эмоции. Это действительно дар свыше. Мутации здесь ни при чем.

— Да, — вдруг улыбнулась девушка, — почему же тогда не поют ни Роберт Ганновер, ни Майер?

И она захихикала, представив надменного седого старика на сцене распевающим арию.

— Не знаю, — пожал плечами Рей и повторил: — Это же только мои теории… Но если у тебя в геноме нашли искусственно выведенную древнюю мутацию, то это плохо. Теперь Дарий тебя просто так не отдаст.

Рива бежала по узкому извилистому коридору. Тьма обступала ее со всех сторон. Девушка чувствовала, что за каждым поворотом ее поджидают жуткие чудовища и смертельная опасность. Вот справа промелькнуло смутно выступающее из тени лицо Забира, искаженное яростью. Рива шарахнулась в сторону, больно ударившись плечом о каменный выступ. В следующем ответвлении ее ждали братья. Калеб стоял с короткой плеткой в руках и помахивал ею в воздухе. Рива резко повернула назад и шмыгнула в маленький узкий лаз.

Она задыхалась, боялась, что не успеет, что из-за ее медлительности погибнет дорогой ей человек, и это будет только ее вина. Сердце выскакивало из груди, воздуха не хватало, холодный липкий пот заливал глаза, не давая разглядеть, что там впереди. Она уже медленно, раздирая кожу в кровь, ползла, еле-еле передвигая руки и ноги, по шершавым острым камням. Рива искала врача для мамы. Она подозревала, что мулла не поможет ей, а времени оставалось все меньше и меньше. Она чувствовала, как жизнь по капле уходит из тела мамы, словно сама умирала там, на залитой кровью кровати. Но Рива знала, что где-то совсем рядом ждет спасение. И она обязательно приведет маме помощь.

Наконец лаз закончился. Девушка вывалилась в большую освещенную комнату, упала на твердый каменный пол и в ужасе застыла. Она оказалась в спальне мамы, откуда только недавно выбежала. Но на кровати лежала другая женщина… Рива поднялась на дрожащие ноги, и волосы зашевелились у нее на голове. В ворохе кровавых простыней лежала она сама…

— Тихо, тихо… — голос Рея был едва слышен, все заглушало тяжелое хриплое дыхание и шум крови в ушах. Она все еще находилась в плену сна и ничего не соображала.

— Это просто сон, ты переволновалась вечером. Тяжелый концерт, рекламщики, журналисты… — голос убаюкивал, руки гладили взмокшее дрожащее тело.

Тьма начала потихоньку рассеиваться. «Все нормально, я в гостинице на Прометее…» — забрезжила в голове смутная мысль. Рива огляделась. Рей сидел рядом, полностью одетый, в глазах застыла тревога.

— Я в порядке, спасибо, — сипло произнесла она, садясь прямо. — А где ты был?

— Работал в соседней комнате. Потом услышал твои крики…

Рива прижалась к нему, вслушиваясь в ритмичный сильный стук сердца. День действительно был тяжелым. Они прилетели на Прометей утром, а уже вечером должен был состояться концерт. Сразу после него певицу взяли в плотное кольцо папарацци и менеджеры от местных компаний, продукцию которые она рекламировала. Ее разрывали на части, в ее и так плотный график концертов пытались втиснуть еще и съемки рекламных роликов, фото на афиши, несколько интервью для столичных газет и журналов, ужин с мэром и бизнесменами и прочее, прочее, прочее… Рей, решительно раздвигая толпу, чуть ли не насильно забрал Риву оттуда.

— После окончания турне я увезу тебя в такое место, где нас никто никогда не найдет, — шепнул он в лифте, когда они поднимались на верхний этаж гостиницы, — и не выпущу, пока ты не забудешь, что вообще умеешь петь.

Рива едва стояла на ногах и заснула сразу же, как только коснулась подушки.

Кошмар был вполне объяснимым. Разговор с Ганновером, ультиматум Дария Холланда, предстоящая встреча с «дядей» — все это подкосило девушку. Рей подозревал, что она на пределе, и пусть Рива шутила, смеялась, пылко и страстно занималась любовью, но его не обманешь. С недавних пор он стал чувствовать ее лучше, чем себя.