– Но ты ведь первый пилот.

– По моей инструкции этого делать нельзя. Но, может, ты сталкивался с подобным, или, может, знаешь что-то, вот я и спросил. Если нет, значит нет, будем ждать, пока снег уляжется.

– Ну, вообще, в теории, если бы у нас была армейская автоматика, то она и не такое может выдержать, но у нас же обычная. И движки все полностью гражданские, так что ничего точно сказать нельзя. Вообще, как я слышал, автоматику делают с таким учётом, чтобы она выдерживала перегрузку минимум в двадцать процентов.

– То есть, если не будет слишком уж сильных вихрей, то компьютер, может быть, и справится с расчётами.

– В теории.

– Хорошо. Это мы оставим на самый экстренный случай, а пока, хоть у нас и произошла трагедия, можно сохранять спокойствие и нормальный режим работы.

– Поддерживаю, - сказал Грант.

– Отлично. Сегодня ладно, но на будущее я рекомендовал бы всем окунуться в работу - лучший способ не зацикливаться на плохом. Уверен, медики дадут заключение, что имел место срыв, связанный с плохой переносимостью криогенных процессов, только и всего.

– А Джен не может сделать такой анализ?
– осторожно спросила Лизи. Ей, конечно, стало бы намного легче, если бы она прямо сейчас узнала, что это место не имеет никакого отношения к помешательству Кроу.

– Нужно делать вскрытие и посмертный анализ нервной системы, - сказала Джен, - даже если бы у нас было для этого всё оборудование, мы не имели бы на это права. Такие исследования производятся только в рамках комиссии, причём серьёзной.

– Хорошо. Но дело ведь точно в нём?

– А в чём ещё?
– спросил Шиффер.

– Не знаю, - с тревогой ответила Лизи, - может быть, он что-то нашёл здесь...

– Что?
– пренебрежительно поморщился инженер, - мы вообще кроме этой чёртовой рембазы никуда не ходили.

Шиффер, особенно употребивший немного алкоголя, становился грубоват. Ланд всегда его за это одёргивал, говоря, что если он хочет пить в их компании, то должен вести себя прилично. А если нет - то может хлебать сколько угодно, находясь в своей личной каюте, чтобы не портить лицо не только себе, но и всему экипажу. Вот и сейчас, когда Лизи невольно сжалась, капитан одёрнул его, успев это сделать до того, как отреагирует Грант.

– Шиф.

– Что?

– Ничего. Просто уймись.

Дело тут было даже не в том, что именно он говорил, а как он это говорил. Слишком уж много пренебрежения к тому, с кем он находится в одном экипаже, как бы глупо ни звучало предположение Лизи.

После слов Ланда, он едва заметно кивнул и снова приложился к вину.

– А теперь я хотел бы услышать, как всё было. С самого начала, - он посмотрел на Гранта, как на человека, от которого можно было ожидать самый вменяемый рассказ.

– Да нечего рассказывать. Я уже проснулся и встал, когда услышал крик Лиз. Когда вышел, комната Кроу была открыта. Ну а дальше вышел Шиффер, а потом вы.

– И комната была открыта?
– спросил Ланд.

– Она была немного приоткрыта, - ответила Лизи, - я не хотела заглядывать к нему, но через щель увидела кровь и надпись.

Она чуть было не разревелась. Благо подоспела Джен и обняла её.

– Что это значит "УЙДИ!"?
– спросила она, обращаясь ни к кому и одновременно ко всем.

– Я не знаю, - сказала Лизи, - наверное, ещё один кошмар.

– А если нет?

– Кошмар, - подтвердил Ланд, - и вообще, у меня большая просьба ко всем. Прошу вас, не допридумывать то, что неправдоподобно звучит. У нас и так хватает сложностей и тайн здесь, так что не будем усугублять, ладно?

– Хорошо, - первой откликнулась Джен, а вместе с нею Грант.

– Ладно. Пойду, почитаю местные архивы. Может, что интересное увижу. Подготовь, пожалуйста, заключения.

– Хорошо, - кивнула Джен.

Ланд испытал облегчение, когда вышел из общего зала и направился к лифту. Он не знал, что больше на него давит - окружающая обстановка, эта мрачная и пустая база, или же его собственные подчинённые. Придумывают что-то несуществующее, везде видят что-то, чего нет, и не может быть. Неужели нельзя просто дождаться, пока корабль будет починен, буря немного успокоится, и все они отправятся дальше? Теперь, конечно, из-за гибели Кроу, всё уже точно не будет, как раньше, но это же не значит, что надо совсем скатиться вниз и окончательно испортить положение. Совершенно точно, что от плохих мыслей никому лучше не станет.