Туа вздрагивала каждый раз, как слышала этот гул, напоминавший о том, что энергетический барьер, отсекавший командный пункт от остального комплекса имперского центра, уже пал. Похоже, враг оказался достаточно сообразителен, чтобы повредить генератор. И достаточно умён и силён, чтобы найти его в стене и пробиться к нему. И теперь между нею и этим новым, неведомым врагом, оставалась только дюжина штурмовиков, пара десятков офицеров штаба, и полметра дюростали, которые гудели под вражескими ударами.

Солдаты уже собрали импровизированную баррикаду, вытащив со склада единственный тяжёлый бластер, который лежал там просто потому, что так требовала инструкция безопасности. Чтобы у людей внутри был шанс выбраться, если двери окажутся заблокированы. Мощности их автономного силового блока должно было хватить для питания такого мощного орудия, которому было бы под силу расплавить преграду за те пару дней, пока у них не кончится еда и воздух.

Но сейчас их вскрывали с другой стороны. И судя по чередованию ударов с каким-то гулом, вскрывали всем, что попадалось под руку. Датчики говорили, что первая из трёх дверей уже пала под их напором, а вторая уже значительно повреждена. У них ещё было в запасе немного времени, но это была только отсроченная агония тех, кто уже потерпел поражение.

Имперский центр пал, как и столица. Враг смял внешнюю оборону одним могучим ударом, засыпая мощными бомбами любые очаги сопротивления и обнаруживавшие себя огневые точки. Внутренние линии обороны, защищённые от атак авиации толщей брони и укреплённых переборок центра, сумели отразить первый натиск тяжёлой пехоты, но потом враг высадил бронетехнику и тяжёлое вооружение. Эти уродливые, неуклюжие, угловатые танки. Чудовищные машины, утыканные оружием, которые и сломили остаток организованного сопротивления, расколов оборону на кучу мелких очагов. Которые затем были подавлены один за другим.

И сейчас тактический голопроектор показывал, как волны вражеских войск растекаются по городу, захватывая уже пригороды. Атака была столь мощной и неожиданной, что подготовленные было к отражению нападений извне позиции просто не успевали развернуть для обороны с нового направления. А соотношение сил было совсем не в пользу имперского гарнизона, полностью утратившего господство в воздухе. А после того, как флот Империи покинул систему, Лотел остался один на один с этим ужасным суперлинкором, что теперь вновь выходил на орбиту, собирая отступающие десантные корабли, чтобы выпустить их вновь с ещё большим количеством солдат на борту.

– Сэр, они прорываются!
– в ужасе закричал кто-то, перекрывая резко возросший гул и свист.

– Приготовиться к бою!
– приказал офицер, вскидывая табельный пистолет.

Услышав его голос, Туа снова посмотрела на оружие, что лежало перед ней на столе. Обычный бластерный пистолет, который дали ей, когда стало понятно, что битва проиграна. Чтобы она смогла сама принять участие в последнем бою и умереть достойно. Ну, или просто застрелиться. Однако, в глубине души она понимала, что у неё не хватит духу сделать это. Она была достаточно смела, чтобы принять сторону Империи, когда старый губернатор воспротивился воле командования сверхсектора. Но то была политика, и она приняла сторону силы. А теперь шла война, о которой она почти ничего не знала, к которой была не готова, и в которой привела свою планету к поражению.

– Скорее, все к главному входу.
– приказал полковник, руководивший обороной города.
– Там самое узкое место, и их можно будет сдержать хоть сколько-то.

Премьер-министр подчинилась, взяв пистолет и проследовав за остальными на автомате. Просто потому, что в окружении военных ей было не так страшно. Но когда она оказалась в коридоре, то почувствовала, как резко подскочила температура воздуха. Аккуратно протиснувшись через ряды военных, она смогла выглянуть из-за баррикады на толстую защитную дверь, по которой медленно полз белоснежный огонёк какого-то инструмента, оставляя за собой борозду с раскалёнными докрасна оплавленными краями.

– А вы-то куда лезете.
– возмутился лейтенант, хватая её за руку и оттаскивая прочь.
– Держитесь в стороне.

Туа не сопротивлялась. Глядя на то, как казавшаяся нерушимой преграда текла словно воск под напором неведомого оружия чужаков, она лишилась остатка сил. Они разрушали все преграды, которые Империя выставляла на их пути...

Жуткий грохот и скрежет прервал её размышления, а последовавший за ним гвалт бластерных импульсов заставил прикрыть уши. Но даже басовитый рёв тяжёлого бластера вскоре захлебнулся в шипении и рёве вырвавшегося на свободу пламени, а помещение наполнилось воплями горящих заживо людей. Премьер-министр отскочила прочь от горящей баррикады, стремясь вместе с оставшимися офицерами убраться с пути обезумевших бойцов, которые превратились в живые факелы. Кто-то даже стрелял в них, но не чтобы загнать обратно на позицию, а просто избавить от мучений.

А затем баррикада разлетелась вихрем горящего мусора, и она увидела его.

Он шёл прямо сквозь пламя, подобный шагающей горе из стали. Она не видела ни его лица, ни его фигуры. Только пара алых глаз, сиявших в прорези тяжёлого штурмового щита, из-за которого вздымалось с полдюжины ужасающих механических конечностей, увенчанных всевозможными орудиями убийства, да два близко посаженных ствола чудовищного калибра.

– Бросить оружие! На колени! Руки за голову!
– вещал чужак механическим голосом на вполне сносном основном.