— Вы что, сговорились мешать мне? — рявкнул Амулий.

— Пора допросить Фаустула, — вмешался Нумитор. — Начинай, Манилий.

— Расскажи, как было дело, — обратился к Фаустулу Манилий.

— Жена родила мёртвую девочку, она очень горевала, груди её были полны молока. Я молился богам о чуде. Я нашёл корзинку с двумя младенцами и принёс домой. Потом я увидел на корзинке соединённые буквы «А» и «М», знак Амулия, и понял, что корзинка из дворцового хозяйства. Вот она, — пастух протянул цисту Манилию. — Посмотри сам, какая она старая: кожа покоробилась и треснула. Разве стал бы я хранить эту рухлядь, если бы близнецы были моими родными детьми?

Манилий стал разглядывать корзинку, а Амулий, сверля пастуха взглядом, потребовал:

— Выкладывай подробности. Где ты нашёл цисту?

— У воды, государь, под старой смоковницей. На ней ещё сидел дятел...

— Птица Марса! — крикнул кто-то в толпе.

— Ты сейчас скажешь, что он кормил близнецов червяками? — усмехнулся Амулий.

— Этого я не видел, государь, — ответил Фаустул, — зато видел, как волчица кормила их своим молоком.

— Сказки, — заявил Амулий и обратился к фламину: — Заставь его, Манилий, всё это повторить под нерушимой клятвой богу Правды.

Фламин положил корзинку на кресло, подошёл к алтарю, прошептал молитву, повернулся к Фаустулу и проговорил грозным голосом:

— Сейчас, пастух, ты принесёшь страшную клятву богу договора Семону Санку. Помни, одно слово лжи — и ты ослепнешь, или станешь паралитиком, или умрёшь на месте! Иди сюда.

Фаустул твёрдой походкой подошёл к алтарю.

— Накрой голову полой одежды и повторяй за мной.

Фаустул повиновался и вслед за Манилием повторил:

— Если я, Фаустул из Ференты, скажу неправду, да падёт на меня кара Семона Санка.

— А теперь клянись.

Толпа замерла. Фаустул, склонив накрытую полой голову, медленно заговорил:

— Что младенцев мне никто не давал, клянусь. Что нашёл цисту с ними у воды, под старой смоковницей, клянусь. Что видел на ней дятла, клянусь. Что видел, как их своим молоком кормила волчица, клянусь.

Фаустул откинул край плаща с головы и выпрямился, по его лицу струился пот. Собрание взревело, послышались крики: «Он сказал правду! Дети Марса! Утопили невинную!» Какой-то пастух пробирался через толпу к храму, расчищая дорогу бледной измождённой женщине в крестьянской одежде. Вот они подошли к возвышению, и женщина, пряча в складках платья правую руку, поднялась по ступенькам на возвышение.

— Мои дети! — закричала она и кинулась к братьям.

— Дочь, Рея! — вскочил Нумитор.

Амулий повернулся к всё ещё стоявшему рядом Сервию и прошипел:

— Ты мне за это ещё ответишь. А сейчас разгоняй собрание!

Царь сказал это тихо, но Ромул услышал и весь напрягся, понимая, что на этот раз удача ему изменила. Вот сейчас воины, потрясая мечами, бросятся на толпу, горожане разбегутся, а все, кто на возвышении, окажутся в руках Амулия. И тут он увидел, как из ворот на площадь выбегает толпа его воинов, которых становится всё больше. Наконец-то.

— Юлий! — закричал Ромул. — Встаньте между войском и горожанами. Живее!

Раздались крики, юноши, обходя толпу, помчались к городской стене. Военные учения в лагере не пропали даром: Юлий моментально построил их в четыре ряда спиной к толпе, отрезав воинов от горожан. Ромул, отдавая этот приказ, рисковал всем. Он бросил четыре сотни практически безоружных против сотни вооружённых копьями. Столкновение могло кончиться плачевно, но другого выхода не было: он надеялся, что Сервий не решится вместо разгона мирных граждан вступать в битву с отчаянными юнцами, которых горожане могли поддержать.

Расчёт Ромула оправдался. Сервий не отдал никаких команд и не тронулся с места.

— Что происходит? — вскочил Амулий.

— Ничего страшного, государь, — ответил Ромул. — Просто мои друзья будут на время собрания охранять порядок. А к тебе у меня есть вопрос. Ты говорил, что честному человеку нечего скрывать. Зачем же ты украл Фаустула и Рею Сильвию и заточил их в подвале тюремной башни? Сегодня утром я освободил их оттуда.

— Я никого не крал, — нахмурился Амулий.

— Слушайте все, — обратился к толпе Ромул. — Знаменитый разбойник Кальпур предложил Амулию похитить Рею Сильвию. Тиберин не счёл её виновной, она спаслась и жила под именем Илии в Габиях с мужем греком Агисом и тремя детьми. Мы с Ремом учились в Габиях, встречались с ней, но не знали, что она наша мать. Там же мы видели Кальпура. Он под видом купца Герула ходил в дом Агиса. Он узнал Рею и предложил Амулию за плату украсть её. А царь отдал двойную плату за то, чтобы Кальпур ещё убил бы её мужа и детей. Разбойник пришёл в дом Агиса, опоил всех сонным зельем, увел Рею, а остальных сжёг вместе с домом!