В это утро он как раз думал, не послать ли к брату гонца договориться о встрече, когда в лагерь на загнанном коне влетел Фул и сообщил об аресте Рема. Он выехал на рассвете и достиг лагеря рано. Лесные люди ещё только подкреплялись после сна.

Рема надо было выручать. Ромул позвал Юлия и Квинта и рассказал о постигшей брата беде.

— Дело идёт не только о спасении Рема, — решительно заявил он. — В Альбе может начаться гражданская смута, там созывают Народное собрание, и нам нельзя остаться в стороне. Если Нумитор победит Амулия, а мы ему поможем, Альба Лонга станет нашим другом и опорой. Могут произойти и более выгодные нам события. Поступим так. Сейчас у нас только десять верховых лошадей. Я с девятью воинами немедленно скачу в Альбу. Ты, Юлий, собери отряд, человек пятьсот, вооружённых только спрятанными под одеждой ножами. Вы должны будете войти в город, не напугав горожан, поэтому не бери неопрятных и вспыльчивых. Когда соберёшь, быстрым шагом иди к воротам Альбы, там я оставлю связного с указанием, что делать дальше, либо Фула, либо кого-то из конников. А ты, Квинт, с остальными готовься к обороне лагеря. Все работы на сегодня отменяются. Если нас схватят, альбанцы могут добраться и до вас.

Через небольшое время одиннадцать всадников помчались к Альбе через сырой от росы весенний лес.

Часть граждан оповестили о созыве Нумитором собрания ещё вечером, часть рано утром, и когда глашатаи Амулия стали кричать, что никакого собрания не будет, было уже поздно. Полторы тысячи граждан сошлись на площади в середине города. Храм Юпитера, квадратное каменное здание без передней стены, стоял на возвышении, небольшом отроге склона, срезанном строителями. Это была единственная в Альбе постройка с черепичной крышей. В её задней части, за статуей бога располагалось хранилище городской казны. На площадке перед храмом возвышался каменный алтарь, сюда принесли царские кресла и скамьи для членов Совета.

Глашатаи не называли причины собрания, но в толпе уже говорили о появлении одного из сыновей Реи Сильвии и о том, что он арестован за кражу коня. Слух обрастал противоречивыми подробностями, многие склонялись к тому, что Нумитор хочет провозгласить вора царём и сместить Амулия. Кое-кто считал, что Нумитор пошёл на хитрость и сам предложил юноше, осуждённому на казнь, объявить себя потомком Марса, а тот, естественно, согласился. Другие заявляли, что давно догадывались о спасении близнецов: недаром же говорят, что Рее удалось спастись, и Амулий держит её в тюремной башне под видом помешанной по имени Илия. И действительно, если в истории с близнецами участвовал бог, то не мог же он допустить гибель избранницы и своих детей...

Ромул с воинами приехал в Ференту и спрыгнул с коня у родной землянки. Растерянный Плистин бросился ему навстречу. Из сбивчивой речи дяди Ромул понял, что собрание вот-вот начнётся, а Фаустул исчез.

— То есть как это исчез? — изумился Ромул.

— Утром Фаустул пошёл к Нумитору, — стал объяснять Плистин, — я немного задержался покормить гусей, а тут прискакал человек Нумитора. Оказывается, брат к царю не пришёл, и стражи ворот его не видели. Не понимаю, куда делся?

— Зато я понимаю, — сказал Ромул. — Его похитил Амулий.

— Зачем?

— Плистин, Амулию нужно доказать, что Рем самозванец, а Фаустул — единственный, кто может доказать обратное.

— Так ты знаешь, что вы дети Реи?

— Да, и я, и Рем. Нам это перед смертью сказала Акка. Я думал, мне придётся выручать брата, а оказалось, ещё и отца.

— Что же теперь делать?

— Давай подумаем, — Ромул помолчал. — Где мог Амулий спрятать Фаустул а? Скорей всего, в подвале тюремной башни. Слушай, а правда Тарпей когда-то служил в нижней крепости?

— Да, — кивнул Плистин.

— Ждите здесь, я съезжу к нему.

Один из воинов отдал коня Плистину, и через некоторое время Ромул со своими конниками, Фулом, Тарпеем и Плистином спешились на лугу у восточного края города.

— А как ты узнал про подземный ход? — спросил Ромула Тарпей.

— Догадался. Как иначе Амулий мог поместить пленника в башню, минуя городские ворота?

— А с чего ты взял, что Фаустул в башне? Его могли спрятать и не в городе, — возразил Плистин.

— Вряд ли, — отмахнулся Ромул. — Царь до этого не додумается. Так где вход в подземелье?

— Я говорил, что ход начинается в подвале башни, но где выход, не знаю, — хмуро ответил Тарпей.

Ромул огляделся. Вряд ли ход стали копать вверх. Скорее вниз или вправо. А выход, чтобы можно было незаметно пройти, должен быть в лесу. Ближе всего лес подходил к городу как раз на уровне тюремной башни.

Оставив троих воинов с конями, он повёл остальных к опушке и приказал им искать следы.

— Похоже, тут что-то тащили, — позвал его Фул.

Там, где он указал, трава была примята, а на серой песчаной проплешине виднелись бороздки от мелких камешков. Спасатели бросились осматривать землю рядом с найденным следом.

— Раздавленное гусиное яйцо! — крикнул Тарпей, уже войдя в лес.

— А вот ещё одно, целое, — подхватил забравшийся выше Плистин.

Ромул побежал вверх и заметил в кустах выше находок кучу рассыпанных яиц и перевёрнутую корзину, ту самую. Ромул осторожно поднял и осмотрел её. Дураки! Выкинули главное доказательство. А сверху уже кричали о найденном входе.