Я начал кричать раньше чем увидел, кто был пассажирами, но я знал, что Беатрис никогда не позволила бы мне ошибиться. Свечение увеличивалось, показались четыре фигуры, стоящие бок о бок на борту, всматривающиеся в воду. Я закричал с ликованием, и помахал руками. Наконец, кто-то заметил меня, и они подвели катер ко мне. Когда я был на борту, то был так заряжен адреналином и облегчением, что почти поверил, что могу нырнуть обратно в воду и добежать до дома.

Я думал, что Даниил разозлится, но когда я описал все, что произошло, он лишь сказал:

– Нам лучше уходить.

Агнес обняла меня. Варфоломей бросил на меня почти уважительный взгляд, но Рейчел недовольно пробормотала:

– Ты идиот, Мартин. Ты не знаешь, как тебе повезло.

– Знаю, - сказал я.

Наши родители стояли на причале. Пустой катер прибыл некоторое время назад, и они собирались уже искать нас. Когда друзья Даниила ушли, я начал рассказывать о своём приключении, на этот раз пытается преуменьшить опасность.

До того как я закончил, моя мать схватила Даниила за рубашку:

– Я доверила его тебе! Ты безумец! Я доверяла тебе!

Даниил приподнялся руку, чтобы закрыться от её ударов, но потом опустил и просто повернулся лицом к причалу.

Я расплакался.

– Это была моя вина!

Наши родители никогда не наказывали нас, и я не мог поверить в произошедшее.

Мой отец сказал успокаивающе:

– Посмотри... он дома, в безопасности, никто не дотронулся до него.
– Он обнял меня за плечи и осторожно спросил: - Верно, Мартин?

Со слезами я кивнул. Это было хуже, чем все, что произошло, я чувствовал себя в тысячу раз более беспомощным, в тысячу раз больше чувствовал себя ребенком.

Я сказал:

– Беатрис наблюдала за мной.

Моя мать закатила глаза и дико засмеялась, отпуская рубашку Даниила.

– Беатрис? Разве ты не знаешь, что с тобой могло бы случиться? Ты слишком молод, чтобы дать ему то, что он хотел. Ему бы пришлось использовать нож.

Холод моей мокрой одежды, казалось, проникнул еще глубже. Я неуверенно покачнулся, но удержался, чтобы не упасть. И еще упорней шепнул:

– Беатрис была там.

– Иди переоденься, - сказал мой отец, - или ты хочешь замерзнуть до смерти.

Я лежал в постели, слушая, как они кричат на Даниила. Когда он, наконец, спустился по лестнице мне было так стыдно, что лучше бы я утонул.

– Ты в порядке?
– спросил он.

Я ничего не мог сказать. Я не мог просить его простить меня.

– Мартин?
– Даниил включил лампу. Лицо у него было со следами от слез, он тихо засмеялся, вытирая их.
– Черт, ты меня беспокоишь. Никогда не делай подобного.

– Не буду.

– Хорошо, - и все: ни крика, ни обвинения.
– Хочешь, помолиться вместе со мной?

Мы опустилась на колени, молясь за наших родителей, чтобы быть с ними в мире, молясь за человека, который пытался сделать мне больно. Я начал дрожать, снова переживая погоню. Внезапно, слова хлынули из моего рта - слова, которые я и сам не все понимал, хотя я знал, что я молюсь, чтобы все было в порядке с Даниилом, чтобы наши родители прекратили обвинять его из-за моей глупости.

Странные слова потоком вытекали из меня. Но я знал, что происходит: Беатрис вложила в меня язык Ангелов. У нас, находясь в этих телах, нет никаких знаний о нем, но иногда Она предоставляется людям возможность молиться таким образом, потому что язык Ангелов может выразить то, что мы больше не можем выразить словами. Даниил был в состоянии сделать это с момента его Погружения, но это было не тем, чему можно просто научиться, и не тем, что можно попросить.

Когда я, наконец, остановился, меня осенило:

– Может быть, Беатрис спланировала все, что произошло сегодня вечером? Может быть, Она устроила все это, чтобы довести до этого момента!

Даниил, слегка поморщившись, покачал головой:

– Не увлекайся. Ты получил дар, просто прими его, - он толкнул меня плечом.
– А теперь ложись в постель, пока у нас не появились новые неприятности.

Я не спал почти до рассвета, переполненный счастьем. Даниил простил меня. Беатрис защитила и благословила меня. Я больше не чувствовал стыда, только смирение и изумление. Я знал, что я ничем не заслужил этого, но моя жизнь была освещена любовью к Богу.

3

Согласно Писанию, океаны Земли подвержены шторму и наполнены опасными тварями. Но на Ковенанте океаны были спокойны, а Ангелы не создали ничего в экопоэзе[2], что могло бы нанести ущерб их собственным смертным воплощениям. Четыре континента и четыре океана были одинаково гостеприимны, так же, как женщины и мужчины были неразличимы в глазах Бога, были они океанщиками или фирмачами. (Некоторые комментаторы утверждали совсем буквально: Бог видимо ослепил Себя, дав нам жизнь и возможность всем рождаться с пенисом. Я думаю, что это красивая идея, даже если не могу понять её логику.)