— Ну вот. — Фальк сделала шаг назад и принялась критически оглядывать карту. Места похищения девочек она отметила красным, а места отправки открыток — синим цветом. — Я по-прежнему ничего не понимаю.

Полицейский вошел в кабинет и встал рядом с ней:

— Хм, я тоже не вижу никакой закономерности.

— И сегодня не выяснилось ничего нового, что могло бы помочь? — спросила Эрика, не отрывая глаз от карты.

— Нет, ничегошеньки, — проговорил Хедстрём, в отчаянии пожимая плечами. — Но поскольку ты уже вовлечена в процесс, я могу рассказать, что мы обсуждали. Может быть, ты увидишь то, что пропустили мы. Пошли, спустимся на кухню, сядем и поговорим.

Он двинулся вниз по лестнице, продолжая разговаривать с женой, оглядываясь через плечо:

— Как я сказал, мне нужна твоя помощь в одном деле. Все округа сняли на видео беседы с семьями девушек, и нам всем раздали копии этих материалов. До этого мы могли исходить только из их письменных отчетов. Я хотел бы, чтобы мы посмотрели эти записи вместе — и ты поделилась со мной теми мыслями, которые у тебя возникают.

Писательница, шедшая позади мужа, положила руку ему на плечо:

— Ясное дело, я хочу их посмотреть. Мы можем сделать это, когда дети заснут. Но для начала расскажи поподробнее, что сегодня было сказано.

Они снова вернулись в кухню, и Патрик подумал, не провести ли рейд в морозилку на предмет мороженого.

— Коллега из Гётеборга убеждал меня попросить тебя еще раз рассказать о беседе с мамой Минны, — начал рассказывать полицейский. — У всех у нас есть чувство, что этот случай — особенный, поэтому малейшая деталь, на которую ты обратила внимание, может очень помочь.

— Понимаю. Но я ведь рассказала все сразу после того, как беседовала с ней, а сейчас у меня уже не такие свежие воспоминания.

— Расскажи то, что помнишь, — попросил Хедстрём и внутренне восторжествовал, когда Эрика подошла к холодильнику и достала банку мороженого «Бен и Джерри». Иногда у него складывалось впечатление, что за долгие годы совместной жизни они научились читать мысли друг друга.

— Ой, вы тут мороженое едите? — Майя появилась в кухне и теперь стояла, недовольно уставившись на них. — Тьфу, как несправедливо!

Патрик увидел, как она набрала воздуху в легкие, и сразу понял, что произойдет дальше.

— Антон! Ноэль! Мама и папа едят мороженое, а нам не дают! — закричала девочка во все горло.

Глава семьи со вздохом поднялся, достал еще одну большую упаковку мороженого и три мисочки и начал накладывать в них холодное лакомство. Ломать копья из-за такой мелочи не стоило.

Но когда он положил мороженого в третью мисочку и собрался взять себе большую порцию шоколадного, в дверь настойчиво позвонили. А потом еще и еще раз.

— Что еще такое? — Бросив взгляд на Эрику, хозяин дома пошел открывать. За дверью стоял Мартин, и лицо у него было очень напряженное.

— Какого черта ты не отвечаешь на телефон? Мы искали тебя как сумасшедшие! — рявкнул он на своего коллегу.

— Что случилось? — спросил тот, чувствуя, как все внутри сжимается.

Молин посмотрел на него с самым серьезным выражением лица:

— К нам обратился Юнас Перссон. Молли и Марта пропали.

За спиной Патрика звучно охнула Эрика.

Юнас сидел в гостиной, ощущая, как нарастает тревога. Он не понимал, зачем полиция заявилась к нему. Разве они не должны были отправиться на поиски? Некомпетентные идиоты!

Словно прочтя его мысли, Патрик Хедстрём подошел к ветеринару и положил руку ему на плечо:

— Мы обыщем территорию вокруг фермы, но поиски в лесу придется отложить, пока не рассветет. И нам нужна твоя помощь, чтобы составить список друзей Марты и Молли. Может быть, ты можешь пока обзвонить их?

— Я уже обзвонил всех, кого мог вспомнить, — вздохнул Перссон.

— И все же составь список. Могут быть имена, которые тебе не пришли в голову. И еще я собирался пойти побеседовать с твоей мамой о том, не упомянули ли они хоть словом, что собирались делать во второй половине дня. У Марты есть календарь? А у Молли? Сейчас все, что угодно, могло бы помочь.

— Марта использует календарь в телефоне, а телефон у нее с собой, хотя она и не отвечает. Она никогда не выходит из дома без него. Телефон Молли лежит у нее в комнате. Даже не знаю, есть ли у нее еще какой-нибудь календарь.

Ветеринар горестно покачал головой. Что он, строго говоря, знает о жизни Молли? Что ему известно о собственной дочери?

— Хорошо, — произнес Патрик и снова положил руку ему на плечо — и Юнаса поразило, что ему это действительно помогло. От этой руки по телу распространялось хоть немного спокойствия.