Флюгаре откашлялся и сообщил, как они пришли к тому, что Лассе, вероятно, следил за Викторией.

— Судя по всему, он обнаружил, что у девочки с кем-то роман. И поскольку Лассе считал этот роман моральным падением, он начал посылать ей угрожающие письма и одновременно шантажировать другую сторону.

— Может быть, именно он и похитил Викторию? — спросил Молин.

— Такая версия возможна, однако Лассе совсем не похож на тот тип злоумышленника, который описывал Струвер, и мне трудно поверить, чтобы он был в состоянии совершить нечто подобное, — ответил Хедстрём.

— Но кого же шантажировал Лассе? — спросила Анника. — Это ведь был Юнас, не так ли? Именно с ним у Виктории был роман!

— Я сделал именно такой вывод, — проговорил Йоста, — но…

Он сделал театральную паузу, и Патрик заметил, как его пожилой коллега наслаждается всеобщим вниманием.

— …но это оказался не он, — перебил Хедстрём докладчика и кивнул ему, чтобы тот продолжал.

— Как вам всем известно, Рикки считал, что у его сестры был роман с Юнасом, но их мать знала в Виктории одну сторону, о которой никто другой не подозревал, — закончил Флюгаре уже не таким пафосным тоном. — Ее не интересовали мальчики.

— Что?! — воскликнул Мартин и резко выпрямился на стуле. — Но как получилось, что никто другой не знал об этом? Мы ничего такого не слышали, когда беседовали с ее одноклассниками и подружками! И откуда это знает ее мама?

— Хелена догадывалась обо всем своим материнским чутьем. Кроме того, она что-то такое заметила один раз, когда к Виктории приходила подружка. И она навела дочь на разговор, чтобы показать, что та может не скрывать этого в семье. Но Викторию охватила паника — и она просила маму ничего не рассказывать Рикки и отцу, — объяснил старый полицейский.

— Ясное дело, для нее это был очень деликатный вопрос, — кивнула Анника. — В таком возрасте, да еще если живешь в маленьком поселке, все это очень непросто.

— Может быть. Однако мне кажется, что она так испугалась, потому что к тому времени у нее были отношения с человеком, которого ее родители не одобрили бы, — сказал Йоста и потянулся за кофейной чашкой.

— С кем же? — удивилась секретарь.

Мартин наморщил лоб:

— Может быть, с Мартой? Это объясняет ссору, произошедшую в последний день между Юнасом и Викторией.

Флюгаре кивнул:

— И это, в свою очередь, означает, что Юнас обо всем знал.

— Так что ж, нам остается предположить, что Лассе шантажировал Марту? А дальше — она избавилась от него или Юнас так разозлился, когда узнал обо всем, что взял дело в свои руки? Или существует еще какой-то сценарий развития событий, который мы упустили? — Мартин задумчиво почесал затылок.

— Да нет, я склоняюсь к одному из первых двух вариантов, — сказал Патрик и взглянул на Йосту, который кивнул в знак согласия.

— Тогда нам следует снова переговорить с Юнасом, — решил Молин. — Может статься, что Марту и Молли похитил вовсе не тот же самый преступник, который украл остальных девушек? Возможно, Марта забрала Молли и бежала, опасаясь обвинения в убийстве? И может быть, Юнас на самом деле знает, где они, и просто притворяется?

— В таком случае он прекрасно играет… — начал было Хедстрём, но его прервал звук быстрых шагов в коридоре, а в следующее мгновение он с удивлением увидел, как в кухню входит его жена.

— Добрый вечер, — сказала Эрика. — Было открыто, так что я вошла.

Патрик уставился на нее во все глаза:

— Что ты здесь делаешь? И где дети?

— Я позвонила Анне и попросила ее прийти к нам, — ответила писательница.

— Но зачем?! — воскликнул ее муж и вдруг сообразил, что сам же просил ее об услуге. Неужели ей удалось что-то обнаружить? Он бросил на супругу вопросительный взгляд, и она кивнула:

— Похоже, я нашла общий знаменатель для всех случаев. И еще мне кажется, что я поняла, чем Минна отличается от всех остальных.

Из всех моментов дня Лайла больше всего ненавидела время отхода ко сну. В ночной темноте жизнь догоняла ее, и на женщину накатывало все то, что ей удавалось вытеснять днем. Ночью зло снова могло добраться до нее. Ведь ей было известно, что оно существует там, снаружи — столь же реальное, как стены в ее комнате или жесткий матрас, на котором она лежала.

Заключенная смотрела в потолок. В комнате было совсем темно, и когда она уже засыпала, ей иногда чудилось, что она парит в космосе, а черная дыра вот-вот поглотит ее.