— Бог ты мой, сколько от вас шума! — крикнула Рита из кухни. И это тоже было традицией, но на самом деле пожилой полицейский знал, что ей нравится, когда они возятся по утрам.

— Тс-с! — Мелльберг округлил глаза, и Лео сделал то же самое, приложив к губам толстенький пальчик. — Там, в кухне, злая ведьма. Она питается маленькими детьми и обеих твоих мам наверняка тоже съела. Но есть способ ее победить. Знаешь какой?

Лео прекрасно знал ответ, но замотал головой.

— Мы должны прокрасться туда и защекотать ее! — подсказал ему Бертиль. — Но у ведьм отличный слух, так что мы должны прокрасться тихо, как мышки, чтобы она нас не услышала, а иначе… Иначе мы пропали!

Он провел рукой по горлу, и ребенок повторил его движение. Затем они на цыпочках пробрались из комнаты в кухню, где Рита уже ожидала нападения.

— В бо-о-ой! — крикнул Мелльберг, когда они с Лео кинулись вперед и принялись щекотать хозяйку дома где попало.

— И-и-и-и! — закричала та и захохотала. — Вы мне достались за грехи мои!

Эрнст и Сеньорита, до этого момента лежавшие под кухонным столом, радостно выскочили оттуда и залаяли.

— Боже, какой у вас тут сумасшедший дом! — послышался голос Паулы. — Просто удивительно, как вас давно не выгнали из квартиры.

Бертиль смолк, а следом за ним затихли и остальные. Все они даже не услышали, как открылась входная дверь.

— Привет, Лео! — сказала Паула. — Как тебе спалось? Я решила подняться к вам позавтракать, прежде чем мы отправимся в детский сад.

— Юханна придет? — спросила Рита у дочери.

— Нет, она уже ушла на работу.

Осторожно ступая, гостья подошла к кухонному столу и уселась. На руках у нее мирно спала Лиза. Лео подбежал к Пауле, крепко обнял маму и с подозрением оглядел сестренку. С тех пор как родилась Лиза, мальчик частенько ночевал у бабушки и дедушки Бертиля. И не только для того, чтобы ему не мешали по ночам крики страдающей коликами малышки — просто-напросто он крепко и сладко спал, уткнувшись в подмышку Мелльберга. Они были неразлучны с самого начала, когда полицейский присутствовал при рождении Лео. А теперь, когда у малыша появилась сестренка и его мамы были очень заняты ею, он охотно отправлялся к дедуле, который очень удачно проживал в том же доме этажом выше.

— У вас найдется кофе? — спросила Паула, и Рита тут же налила ей большую чашку, добавила туда молока и поставила ее перед дочерью на стол. Затем она поцеловала в макушку и Паулу, и Лизу.

— У тебя совершенно измученный вид, — сказала она. — Это просто невозможно. Почему доктор ничего вам не посоветует?

— Тут мало что можно сделать. Они надеются, что все пройдет само. — Гостья отпила большой глоток кофе.

— Но тебе удалось хоть немножко поспать? — вздохнула ее мать.

— Да нет, так, урывками. Теперь ведь моя очередь. Юханна тоже не может приходить на работу, совершенно не выспавшись, — проговорила Паула с глубоким вздохом и посмотрела на Мелльберга. — Как там все прошло вчера?

Бертиль сидел с Лео на коленях и был полностью сосредоточен на том, чтобы намазать вареньем огромный кусок скугахольмской булки. Увидев, что ее сын будет есть на завтрак, Паула открыла было рот, но потом снова закрыла.

— Это, наверное, не самая полезная еда, — вступила в разговор Рита, видя, что дочь не в состоянии возражать ее гражданскому мужу.

— От булки с вареньем зла не будет, — заявил тот и демонстративно откусил большой кусок. — Я сам на этом вырос. Варенье — это же ягоды. А ягоды — это витамины. Витамины и оксианты — как раз то, что нужно для растущего организма.

— Антиоксиданты, — поправила Паула.

Но Мелльберг уже не слушал ее. Что за глупости? Явиться сюда и начать объяснять ему основы правильного питания.

— Хорошо, но вчера как все-таки все прошло? — повторила гостья, поняв, что бой проигран.

— Отлично. Я провел пресс-конференцию с авторитетом и должной строгостью, — рассказал полицейский. — Так что надо будет сегодня купить газеты.

Он потянулся за новым ломтем булки. Первые три бутерброда были ему нужны, так сказать, для разгона.

— Само собой, ты выступил великолепно, я в этом и не сомневалась, — проговорила Паула.

Мелльберг с подозрением покосился на нее, чтобы проверить, нет ли в ее высказывании иронии, но выражение лица женщины было непроницаемым.

— Но помимо этого — вы продвинулись в самом расследовании? — спросила она. — Есть ли следы, известно ли, откуда она пришла, где ее держали взаперти?

— Нет, ни черта, — признался мужчина.

Лиза завертелась у матери на руках, и лицо Паулы снова приняло усталое и загнанное выражение. Бертиль знал, что она очень переживает, когда не может участвовать в расследовании. Отпуск по уходу за ребенком — не совсем подходящее для нее состояние, к тому же первые недели после рождения девочки оказались не богаты тихими радостными мгновениями материнства. Положив руку ей на колено, полицейский почувствовал через фланель пижамы, как она исхудала. В этой пижаме она, кажется, ходит уже несколько недель.

— Обещаю держать тебя в курсе дела, — сказал мужчина. — Но на сегодняшний день нам мало что известно…

Его прервал дикий крик Лизы. Просто невероятно, как такое маленькое существо может издавать такой всепроникающий звук.

— Спасибо, — пробормотала Паула и поднялась. Как сомнамбула, она стала бродить по кухне, пытаясь укачать дочку и что-то напевая ей на ушко.

— Бедная малышка, — проговорил Мелльберг и взял еще один бутерброд. — Ужасно, когда все время болит живот! Какое счастье, что я родился с железным желудком.