Когда рыдания утихли, она отстранилась, осознав, что повисла на Киртьяне. Он смотрел на неё внимательно, словно старался рассмотреть что-то, только ему одному ведомое. И, не обнаружив, как-то совсем тяжело вздохнул.

— Мне больно осознавать, что быть моей супругой для тебя так ужасно, — сказал он какое-то время спустя.

Рэйс на эти слова только хмыкнула. А ей невыносимо больно осознавать, что тот, кого она полюбила, вновь увидел в ней всего лишь тело, которое вожделел, куклу, которая не запала в душу, но оказалась выгодной находкой, подсунутой Судьбой и этими его Силами!

— Я не буду твоей супругой, Киртьян, — ровно проговорила она, глядя в сторону. — Окажи эту честь другой.

— Поздно, Рэйс! — необычайно зло, почти выплюнул он, а потом резко запустил свою пятерню в её волосы, убирая их с лица. — Метка на лице не признак того, что мы переспали, моя драгоценная. Это символ того, что отныне ты стала моей супругой!

И в подтверждение своих слов сорвал с рук наручи, на которые она не обращала до этого внимание. А там, на его запястьях, горел огнецвет, переливаясь так, словно был напитан магией. И стоило ей потянуться к рисунку, как он ожил и потянулся к ней в ответ.

Девушка резко отдёрнула руку и отскочила назад, смертельно побледнев. Она испуганными глазами посмотрела на эльран, не желая верить в произошедшее.

— Нет… Не может быть!

— Может, — мрачно ответил он, надевая наручи обратно. — Поздравляю… с — с-супруга!

От этих слов, произнесённых со злостью и пренебрежением, офицер МакВарран дёрнулась, как от пощёчины. И в этот момент поняла, что просто обязана как можно скорее обнаружить заговорщиков, обезопасить Кили и… уйти. Она просто не сможет, не выдержит этой пытки. Да и потом, когда настанет пора возвращаться домой, душа уже свыкнется с болью и перестанет тосковать по этому эльран. Возможно, нужно было поступить иначе… воспользоваться шансом и узнать, что такое — быть его. Но это была бы уже не она, не Ранэис МакВарран. Она бы просто не смогла смириться и тихо угасала бы. Киртьян не знал, кто она на самом деле, поэтому и не мог понять её, поэтому так остро реагировал на отказ. Для него, всю жизнь прожившего на Зельме, где такое отношение к женщинам — в порядке вещей, непонятны её желания. Как и для неё невозможно принять всё, как есть.

Да и, если бы она поддалась своему желанию и позволила себе хотя бы на время познать его близость и вообще отношения с ним, то потом, когда пришло бы время расставаться, она бы страдала в десятки раз сильнее, нежели сейчас. Хотя всё равно желание уступить немедленно было очень сильным.

Она бы даже осталась здесь, в Млечном пути, отправила бы Дастин домой одну, если бы Кир любил её. Но это было не так, а на меньшее она не согласится никогда. Всё или ничего! И только так.

Что странно, она даже не поинтересовалась, когда и каким образом он успел заключить брак. Это было уже просто не важно. Как говорил её отец: "После драки кулаками не машут". И она не собиралась. Пусть её сердце, едва начав биться, вновь замерло и почти разбилось, но она всегда была сильной. Вот и в этот раз справится. Когда-нибудь. А сейчас главное — Кили и Дастин. Об остальном она подумает позже, сидя дома в Гельдран — Тар.

— Ты же пожалеешь об этом, — почему-то шёпотом сказала она.

— Посмотрим, — ответил он, а ей показалось, что это прозвучало как: "Уже жалею". — С сегодняшнего дня ты будешь жить со мной. Тебя уже давно ждут твои новые покои, но я давал тебе время прийти в себя, привыкнуть к мысли, что отныне ты — моя. Видимо, зря. Но для твоего же блага, чем быстрее ты смиришься, тем лучше будет для нас обоих. Своего решения я не изменю, да и не могу. Но, как бы сильно ты меня не проклинала сейчас, я всё равно уверен в своём решении. И теперь наше будущее зависит от тебя: будет ли оно похожим на войну, или же на мир, полный гармонии. В любом случае, я остаюсь в выигрыше.

А потом развернулся и спокойно ушёл. Будто и в самом деле ему было всё равно, будто и не его жизнь круто изменилась…

На самом же деле, он просто не мог больше находиться рядом с ней и видеть вместо радости на лице — страх, грусть и даже боль. Силы! Не так он рассчитывал начать свою семейную жизнь, не на такую реакцию надеялся, когда признавался… Да и, если уж быть откровенным с самим собой, хотел преподнести факт о свершившемся обряде несколько иначе, в подходящей обстановке и с небольшим даром в виде диадемы Повелительницы. А вышло… Но она вынудила его! О, ещё никто не мог так влиять на него, заставляя в одну минуту трястись от ярости, пылать от страсти и плавиться от нежности. Эта женщина — сущая катастрофа! И Силы послали её ему точно в наказание!

Кир невольно улыбнулся — его рыжее наказание!

Ничего, у них будет время привыкнуть друг к другу. Главное — терпение! Оно никогда не было его добродетелью, но он искренне постарается. Рани неё. Ради них!

Ранэис же осталась на том же месте, стараясь успокоиться и просто прийти в себя. Но этот процесс затянулся слишком надолго. Она сама не ожидала, что Кир стал для неё так важен. И уж точно не ожидала, что его слова смогут ранить её больнее, чем любое смертельное оружие. В раздумьях прошёл весь день, и девушка заметила это лишь тогда, когда рядом с ней появился Торнг.

— Сария, — позвал он её. — Идём, тебя ждут к ужину.

Спрашивать о том, кто и где, она не стала.

Когда они уже подходили ко входу в крыло Владыки, им навстречу выбежал маленький кудрявый ураган. Мальчик подлетел к Рэйс и, не замедляя скорости, просто прыгнул ей на руки.

— Уф! — крякнула от неожиданности девушка, смыкая руки, чтобы удержать паренька.

— Рэйс!!! — радость завопил он. — Я так рад! Папа сказал, что ты теперь будешь жить с нами!!!

Она немного нервно обернулась и посмотрела на Торнга, который, в общем-то, стоял рядом с самым невозмутимым выражением лица и вообще делал вид, что его здесь нет и ей всё кажется. Но, Ранэис всё равно рассмотрела то, что искала — он не был удивлён. Значит, знал заранее. И остаётся лишь догадываться, случилось ли это сегодня днём или же было известно ещё в тот момент, когда он четыре дня назад появился на её пороге. И кто ещё знает? Но подумать об этом ей не дал нетерпеливый и жутко счастливый ребёнок, который не заметил, ни нервного взгляда, ни натянутой улыбки.