— А ты-то, Кира, — рассмеялась она. — Как был списывальщиком, так и остался. Только списываешь теперь у других. Ах да, и маскируешь свою бездарность лучше, стоит признать.

Эрлин — официально безупречный в своём чёрном деловом костюме — только холодно улыбнулся в ответ.

— Тактика маскировки довольно часто оказывается полезна. Вам бы стоило поучиться у меня, фройляйн. Властвуют всегда те, кто умеет подстраиваться под существующие реалии и преподносить себя наиболее подходящим образом.

— Чушь собачья, — бросила Рита.

— Больше аргументов не будет?

— Аргументов? — она приподняла бровь. — К чему? И так всем понятно, что это чушь.

Эрлин покивал:

— Ну да, ну да. Фройляйн Рита всегда против, как это я мог забыть. Скажешь ей, что Земля вращается вокруг Солнца, — она и это станет оспаривать. Видимо, компенсируя детство прилежной ученицы?

Риту бросило в жар.

— Кира! — она бросилась вперёд, припав к столу. — Ещё раз ты скажешь мне что-то про школьное время… — Рита замолчала, вдруг поняв, как глупо будет звучать в её положении какая бы то ни было угроза. Поэтому, сделав вид, что сказала всё, что хотела, а остальное подразумевается, она снова села ровно с самым спокойным выражением лица.

Эрлин молча пронаблюдал за всеми её метаморфозами, снисходительно покачал головой.

— Что такое, прошлое не удалось? Не уживается с героическим образом? — последние два слова он произнёс с иронией в голосе.

Рита скользнула глазами по субъекту напротив: бесстрастное лицо, чёрные волосы в тон костюму, холодный лаковый глянец во всём облике. Нет, соревноваться с ним в остроумии, пожалуй, было бесполезно.

— Ты насмехаешься, потому что героизм никогда не был тебе доступен, — медленно произнесла Рита. — Это слово отсутствует в твоём словаре, не так ли? Ты скорее разобьёшь башку об стенку, чем поймёшь его значение.

Эрлин пожал плечами:

— Слова, слова… Слова ничего не стоят, их легко заменить другими, а выдумать новый смысл проще простого. Возьмём тот же «героизм», и что же? Это слово обозначает ровно то, что им хотят обозначить. Скажем, для тебя героизм — это одно из экстремальных игрищ, нужных, когда скуку уж никак не побороть…

— Хочешь сказать, я устроила митинг от скуки? — Рита резко повысила тон и подалась вперёд.

— Хочешь сказать, это не так? — откликнулся Эрлин. — Хорошо, тогда давай будем отвечать для протокола, у нас всё-таки допрос. Рита, зачем ты устроила митинг? Тебе же по фигу, кто сейчас у власти.

— Мне? По фигу!? — она задохнулась от возмущения. — Я ненавижу теперешнюю власть! Да я жизнь отдам за то, чтобы свергли идола!

— Ну, это несерьёзно, — Эрлин отмахнулся. Рита, ошарашенная его репликой, замолчала и ничего не говорила. Эрлин, глядя даже как будто немного печально, заговорил:

— Вы не цените свою жизнь, фройляйн. И отдадите её за что угодно при первом удобном случае. А если вы до сих пор не покончили с собой, то только потому, что это противоречило бы какому-то из ваших принципов.

Рита не нашлась, что ответить. Вообще говоря, да, всё это соответствовало правде. Но кто позволил этому человеку (ненавистному ей!) так запросто кидать правду ей в лицо? В поисках выхода — физического или морального — она ещё раз обозрела застывший в неподвижности кабинет: лакированный блестящий стол с царящим на нём безукоризненным порядком, дальнюю стенку с несколькими секретерами и сейфом, непроницаемые стены без окон. Молодого человека, сидящего по ту сторону стола: бывший одноклассник в доверенных людях у идола, просто смешно.

— Что ж, тогда удобный случай пожертвовать собой мне предоставился, — сказала, наконец, Рита. Она даже улыбнулась, широко и немного напряжённо: а что, хороший финал. — Я была против правительства, и я по-прежнему против правительства. Своего мнения я не переменю в любом случае, что бы вы не предприняли. Так что, — она отвернулась и гордо подняла голову, — можете меня расстрелять.

— Ну, зачем же сразу расстреливать? — невозмутимо отозвался Эрлин. — У нас демократическое государство. Свобода слова и всё такое. Ваша выходка на расстрел ну никак не потянет, — он проглядел пару листков из стопки на столе. — А вот ссылка за нарушение общественного порядка вам вполне пойдёт.

— Что? — Рита резко развернулась. — К-какая ссылка? Ку-куда?

— Обыкновенная ссылка, — Эрлин чуть улыбнулся. — Высылка за пределы столицы. Далеко отсюда, куда-нибудь в степи приозёрья, где уже давно околачивается ваш знакомый Лунев.

— Приозёрье, — шёпотом повторила Рита. Ей действительно это сказали? Как так? Её — и в приозёрье? Этого быть не может…

Подождав, не оборвётся ли её молчание чем-нибудь более осмысленным, Эрлин продолжил:

— Впрочем, есть другой вариант. Скажем так, поблажка с моей стороны давней знакомой.