– Иваныч... а может...

– Иди в жопу Серега! Я понимаю, что любопытство не порок, но рисковать твоей драгоценной задницей и "Авророй" я не буду, не видишь, шторм идет!

В этот момент случился такой порыв ветра, что "Аврора" накренилась градусов на тридцать.

– Твою ж мать! Серег, дуй в каюту, не отвлекай и не мельтеши! Уходить надо к херам! Кабы не развалило нашего флагмана, еще полтора балла сверху и все - шандец!
– рявкнул на меня Иваныч а потом утопил кнопку "громкой", - всем с палубы! По боевым постам сидеть и без команды не высовываться! Боцману прибыть в ходовую рубку!

Очередной удар, очередной высокой волны в борт застал меня как раз на спуске по трапу с мостика. Я испугался, сильно испугался, потому как меня, как щепку швырнуло к надстройке, и я, хоть и успел сгруппироваться, но все же ощутимо саданулся плечом, выматерился, подскочил на ноги и понесся к трапу, что вел на нулевую палубу, где только и успел сигануть вниз, как сверху, с шипением, меня обдало холодной соленой водой и я столкнулся с Андреем Строгановым...

– Николаич, там радист что-то принял, зайди...
– боцман панибратски хлопнул меня по плечу и шустро побежал вверх по трапу.

– Ну, что у тебя, - я вошел в каюту к Василию, хапнул с крючка у умывальника полотенце и вытер им мокрые волосы.

– Похоже, пятиватки какие-то любительские типа "Мидланда", тоже суета у них, готовятся к шторму, и похоже, этот шторм у них тут не первый, уж слишком как-то обыденно команды раздаются, будто не в первый раз... да вот, я записал немного, - Вася ткнул мышкой пару раз по экрану ноутбука и я прослушал короткий диалог на английском, но было понятно, что для всех участников разговора, а их было не менее четырех, английский язык не родной и один из говорящих был явно русский, так как "ё", "на", и "бля" для связки слов использовать больше некому.

– Попробуем связаться?

– Нет Вася, пока не надо, одно хорошо - есть большой анклав, а как до него добраться будем решать если выберемся из этой передряги.

– Сильная течь в моторном!
– донеслось из динамика громкой связи.

... и началось! Я с момента Волны не испытывал такого страха перед морской стихией. Иваныч, хоть и успел развернуть "Аврору" и пытался оседлать то одну волну, то другую, болтало, качало и швыряло нас будто невесомых. С мачт сыпался такелаж, по правому борту часть лееров сломало, все, что было незакреплённое в каютах, на камбузе, в кают-компании и трюме, все скакало, подпрыгивало и летало от переборки к переборке, имея все шансы покалечить кого-либо из экипажа.

Сбив руки в кровь, я, Вася и мотористы ставим уже третий раздвижной упор, пытаясь "поймать" трещину по левому борту. Самую поврежденную часть борта кое-как зачеканили "пластырем" из брезента, пакли, досок, одного бревна и аварийных клиньев. Воды по пояс, мотопомпа надрывается и вот-вот заглохнет... В какой-то момент стало понятно, что вода больше не пребывает, и мы с Василием метнулись к ручному насосу и по очереди, налегли на рычаг, дабы ускорить процесс откачки забортной воды. Только сейчас обратил внимание на то, что я о какую-то железяку рассек себе колено, хорошо так рассек... не удивительно - падали и хлебали воду все неоднократно. "Аврора" приняла еще один удар, накренилась и по всему корпусу пошла жуткая вибрация...

– Что с валом?
– из динамика под потолком донесся голос Иваныча.

– Скинь обороты Ивыныч! Корму развалит!

– Твою мать!
– только и ответил Иваныч и отключился.

С божьей помощью, стараниями Иваныча и всего экипажа, "Аврора" кое-как вырвалась из штормовой зоны спустя почти пять часов борьбы с ветром, волнами и за живучесть. В скорости мы потеряли, идем на малом ходу, так как попытка увеличить обороты влечет за собой неимоверную вибрацию по корпусу.

– Не туго?
– закончив с обработкой моего колена и наложив повязку, спросил наш судовой врач.

– Сойдет, главное мозг не задет, - ответил я и кивнул на Василия, который также сидел в кают-компании напротив меня с повязкой на голове, это он при очередном резком крене "Авроры" приложился головой о шпангоут.

По кают-компании начал расходиться нервный смех "отходняка".

– Ладно, пойду к Иванычу, подменю, - я поднялся и захромал на выход, но сначала зашел к себе в каюту и достал из тумбочки армейскую фляжку в брезентовом чехле.

Сосредоточенный, черный как туча и со значительно побелевшими висками, Иваныч стоял у штурвала, когда я поднялся в рубку.

– Давай порулю.

– Рули Серег... только это, я правую руку разжать не могу...

– В смысле?

– Не знаю, все тело свело...

– Так, ну-ка, открывай ротик... очень вкусное лекарство...
– я обошел Иваныча и открутил пробку фляжки, - Давай, еще глоточек, наши хуторяне толк в этом пойле знают! Вот, молодец... теперь трубочку...

Достав из нагрудного кармана Иваныча трубку и кисет, я набил ее табаком, раскурил и протянул Иванычу, тот жадно схватил ее губами, сделал несколько затяжек... не знаю, то ли самосад крепкий, то ли растрогался так наш капитан от моей заботы, но в уголках его глаз проступили слезы.