— Наконец–то ты поняла, девочка. Поверь мне, Наташа, тот, кто любит, тот обязательно убийца. Может быть, он ножом и не убьет, но он убийца. Настоящие мужчины всегда так или иначе убивают своих возлюбленных. Я это знаю точно…

Наташа согласилась. Она тоже считала, что от любви до убийства один коротенький шажок. Подруги немного молча погоревали над тем, что скоро им предстоит быть убитыми, погоревали, каждая по–своему представляя заманчивую сцену.

— ОйI — крикнула Света. — Я забыла позвонить Егору. Может быть, он ничего не знает.

По телефону она велела Егору немедленно прибыть к Наташе Гаровой. Егор отнекивался, мямлил, но она замогильным голосом уверила его, что решается судьба многих близких ему людей, и он пообещал вскорости быть.

Вернулся из школы Олег Павлович. Они поужинали втроем на кухне, попили чайку с медом. Попытки Олега Павловича разговорить девочек ни к чему не привели. На его вопросы обе заговорщицы отвечали односложно, уставясь в чашки. Наконец Олег Павлович забеспокоился:

— В самом деле, красавицы, не случилось ли у вас что–нибудь? Выкладывайте.

— У нас ничего не случилось.

Это было сказано Светкой с такими многочисленными, чудом уместившимися в одной фразе намеками, что Олег Павлович потерял голову.

— Бессовестные девчонки! Вы разве не видите, что я взволнован, обескуражен, возмущен?

Начинающую быть тягостной сцену нарушил приход Егора Карнаухова. Девушки выскочили к нему в коридор и повлекли на улицу, не дав толком поздороваться с хозяином. Он лишь успел крикнуть: «Добрый вечер, Олег Павлович!», а ответ донесся к нему на лестничную клетку: «Добрый вечер! Это ты, Егор? Проходи».

— Да-а! — недовольный Егор отчаянно отбивался от подруг. — Вы что, девушки, красивых парней давно не видели? Прошу меня не тискать! Официально.

В скверике подруги усадили Егора на скамеечку и Светка выложила ему ужасающую новость.

— Если соврала, гадом быть, схлопочешь. Не погляжу, что ты слабый пол.

Но он видел, Светка не врет. Больше того, он не слишком удивился.

— Ладно… Вы ступайте пока домой,

— А ты?

Действительно, что делать ему. Надо повидать бра» та, вот что. Обязательно и тотчас же.

Они увязались за ним в милицию. От Светки Дорошевич, он знал, отделаться невозможно. Проще ее утопить в пруду.

В отделении дежурный сержант объяснил ему, что поздно, никаких свиданий сегодня быть не может, не положено, все начальство на покое. Света попробовала закатить истерику, однако сержант очень обрадовался неожиданному развлечению и крикнул куда–то за перегородку: «Гоша, иди быстрее сюда!»

В конторку, на ходу расстегивая кобуру, вымахнул рослый, ушастый милиционер в расстегнутой гимнастерке. Увидев, зачем его позвали, он предчувственно заржал, взгромоздился на лавку у стены и приготовился, как в театре, наслаждаться зрелищем, сколько удастся долго.

Наташа еле увела взбрыкивающую Светку и Егора. Он завороженно слушал дерзкие Светины рассуждения о тупом милицейском бюрократизме, о разнице между инструкцией и живым человеком, когда же она прекратила недозволенные речи, то вдруг Егор запиликал на тоненькой струне.

— Пустите к брату, товарищ милиционер! Мама больная, что я ей скажу… Пустите, прошу вас… к родному брату, хоть на минутку!

Света, услышав это нытье, вдруг осознала, что все происходящее не игра, не забава, специально для нее придуманная, — подурнела, юбку одернула. Обоих Наташа вывела под руки на крылечко.

— Может, домой сходим к Голобородько. Это их начальник. Я знаю, где он живет.

— Конечно, — встрепенулся Егор, — скорее, скорее!

Три квартала они пробежали бегом, взмокли. К капитану Егор отправился один, оставил подруг около подъезда. Его не было с полчаса. Вышел он с какой–то синенькой бумажкой в руке, торжествующий.

— Вот разрешение! — помахал бумажкой с видом победителя.

Прочитав записку, дежурный вылез из–за перегородки, поправил ремень на поясе.

— Вы, девочки, погуляйте на улице. Здесь вам обретаться не след… А ты ступай за мной.

Он провел Егора длинным, плохо освещенным коридором, отпер одну из дверей, предварительно заглянув в глазок.

Старший брат лежал у окна на широком, низком, деревянном топчане, где с успехом могли поместиться еще человек десять.

— Потолкуйте, братья… Скоро приду. — Сержант почти втолкнул Егора в камеру и замкнул за ним дверь на засов.

Егор осторожно приблизился к брату и присел на краешек нар. Он хотел произнести заготовленное, то, что велел ему сказать Голобородько, но никак не мог начать.