Лёха вдруг дал по тормозам, и всех качнуло вперёд. А когда вернуло обратно, то оказалось, что перед ними, в отдалении каких-нибудь полтора десятка метров стоят поперёк дороги мотоциклы и с них весьма недвусмысленно слазят, поигрывая цепурами, суровые ребята.

– Кажись, бить будут...
– дрогнувшим голосом вякнул Олежка, хватая подругу за руку.

– Так газу, газу давай!
– взял командование завхоз, показывая самое героическое из направлений - в обратную сторону.

– Так не оторвёмся. Пусть хоть от мотоциклов отойдут, - мрачно прикинул Лёха, не выпуская руля, и весь как-то подобрался, словно готовясь к драке.

...Драка... Кому это надо! Драка - это состояние души, как сказал бы классик, если бы такой в природе был. Чтобы любить подраться, нужно чтобы "чесались" кулаки, и чтобы фингал под глазом был предметом гордости, навроде медали или почётной грамоты. Ничего подобного в Людыной душе не было и, вопреки мнению друзей, всем видам боевых единоборств она предпочитала лёгкую атлетику. А чтобы заставить её лезть в драку, нужна была очень, очень веская причина. Например, такая:

"Гляди, жлоб!"

"Опа-на! Ой, шо щас будет!.."

Среди черно-кожанных мускулистых парней, с неторопливой ленцой приближающихся к машине, явственно выделялась долговязая фигура. И такой наглой уверенностью от неё веяло, что никаких душевных сил не хватило бы удержаться. Люда закусила губу и водрузила свой баул вторым этажом на Юлькин.

– Э-э-э!..
– возмущённо начала та, но Люда была уже вне досягаемости доводов разума. Освободившись от "мешков безопасности" она энергично полезла из машины.

– Бить будет...
– заклинило на "любимой" теме Олежка.

– Люськин, ты куда?!
– забеспокоилась Юлька, сунувшись следом, и едва не получила по носу дверцей.

С грюком поставив жирную точку на их ближайшем будущем, Люда вразвалочку, с руками в карманах, обошла машину, облокотилась на радиатор и в позе "загораю-где-хочу" принялась ожидать последствий.

Те, от кого собственно и зависели последствия, удивились и начали переглядываться, не торопясь понимать "тонкие" намёки.

Люда зажевала губу до половины и для убедительности перебросила "хвост" на плечо - А ТАК?

А так оказалось совсем другое дело! Жлоб матерно охнул и принялся хвататься за куртки и цепуры, что-то горячо втолковывая. Парни сгрудились вокруг, поглядывая то на Люду, то на перепуганного товарища и только растерянно почёсывали шипастыми браслетами бритые и патлатые затылки.

Люда терпеливо ждала. "Бобик" за нею нервно порыкивал мотором, ощутимо давя в спину напряжёнными взглядами своих пассажиров.

Тем временем жлоб, видя сомнение на лицах, принялся громко и так же матерно божиться. Его отчаяние убедило - ребята пожали клёпанными плечами, решили видимо, что они и так банда, и потянулись к оставленным подругам и мотоциклам. Взревели моторы, и чёрные тени быстро исчезли в клубах выхлопов. И вовремя - вслед за ними, деловито обогнув "бобик", пронеслась дорогой фура.

"И всё-о-о?!" - разочаровано протянула Миклуха.

"Не поняла, а ты шо хотела?"

"Ну, как бы..." - замялась малАя, но за её словами отчётливо маячил удалой размах киношного мордобоя.

"Ка-а-анешна!
– возмутилась Люда.
– Тебе-то ничего не грозит!"

И так, кипя благородным негодованием, она повернулась, чтобы идти к своим...

...Из "бобика", почти прилипнув к лобовому стеклу, на неё смотрело три пары очумело вытаращенных глаз, являя собою ненаписанный шедевр сакральной живописи. Четвёртая пара отсутствовала - Лёха, опустив голову, глядел куда-то в руль, но тоже был, наверное, злой как чёрт на Люду за её выходку.

"Ммм-ма дорогая! Это же они из-за меня и уехать не могли...
– запоздало сообразила она.
– Ой, как стыдно!"

"А шо такого!" - влезла малАя, у которой ответственность перед обществом на авантюры не распространялась в принципе.

"Щас узнаешь!.." - пообещала Люда и с понурым видом принялась забираться в машину.

Она даже обрадовалась, увидев что Юлька не стала её дожидаться и скинула баул на сиденье. Теперь можно было с чистой совестью кряхтя его подымать и долго под него впихиваться, и только после этого исподлобья виновато глянуть на окружающих. Те как раз "сверлили" её взглядами, в которых ясно читалось обещание тяжких телесных повреждений по задним частям тела... в особо крупных размерах. Только Лёшин затылок ничего не обещал, но почему-то именно его немое осуждение задело особенно сильно. Совесть, уже давно рычавшая из будки подсознания, высунулась наружу и принялась облаивать, на чём свет стоит. И в принципе, Люда была с нею согласна.

– Может, поедем?..
– неуверенно предложила она, наглухо "спрятав" покаянный взгляд.

Завхоз ещё посопел и уселся нормально. Юлька подулась и тоже отвернулась. Лёха грюкнул дверцей и стронул машину, выруливая на трассу. И только когда они уже набрали "крейсерскую" скорость, до Люды дошло, что всё время разборок дверца водителя - и только она одна!
– была открыта. А это значило... Ну, что за жизнь такая!!!

Настроение испортилось, а совесть, окончательно сорвавшись, вцепилась воображаемыми зубами в ментальную пятку. Люда попыталась поймать Лёшин взгляд в зеркальце, но оно вообще оказалось повёрнуто так, что ничего кроме потолка не показывало. Всё ясно - с нею не разговаривают. "Ну и ладно... ну и не очень хотелось..." - не слишком убедительно соврала себе Люда.