– Ой, а карта кончилась!

– На другую сторону переверни!

"Дурдом!" - подумала Люда и уже не стала слушать, до каких географических открытий дойдёт эта парочка, а решительно уставилась в окно.

Скоро показалась та самая старая дорога - раздолбанный и триста лет не ремонтированный асфальт уводил в сторону от трассы.

– А там точно можно проехать?
– хмуро поинтересовался Лёха.

– Да ты ещё не родился, когда мы тут ездили!
– заверил его завхоз.

– Оно и видно, - буркнул Лёха и направил машину туда, куда ездили ещё до его рождения.

Сразу начало трясти и мотать из стороны в сторону. Стало не до карты. И без того чахлый асфальт быстро кончился и глубоко врезанные колеи грунтовки принялись всё круче забирать вгору. Попадались вырубки, заваленные кучами веток - свежих и старых, проросших кустарником. Время от времени дорога зависала над крутыми склонами, теряющимися в глубине среди деревьев. В дебрях забытого перевала скоро исчезла весёленькая травка на обочинах. Лес по сторонам постепенно сгустился и сомкнул сучковатые еловые стволы. Это ещё не было страшно, но уже стало не по себе. Все помалкивали, глядя в окна, только "бобик" натужно выл двигателем, то взбираясь на склон, то балансируя между рытвинами. Странное ощущение охватило Люду - словно идёшь в пещеру дракона. Ни дракона, ни пещеры не было даже близко, но чувство опасности - тёмной, затаившейся, только ожидающей случая, чтобы проявиться во всей силе - росло в душе с каждым поворотом и преодолённым подъёмом.

– Уй-йо! Глядите!
– вдруг подскочил Олежка, тыкая пальцем в окно.

Люда едва успела увидеть из-за Юлькиного плеча, как на обочине промелькнул кол с насаженным длинным черепом какого-то животного. Но едва она откинулась на спинку сидения, как Юлька дрожащим голосом пролепетала:

– А вот ещё...

Показался такой же череп, который нахально скалил длинную зубатую пасть, а вслед за ним в просвет между мрачными разлапистыми елями "вплыла", словно новогодняя ёлка, единственная, наверное, во всей округе верба - старая и мощная, - свежую зелень которой на нижних ветвях густо дополняли трепещущие на ветру разноцветные лоскутки. На фоне сплошной тёмной хвои этот праздничный "наряд" смотрелся жутковато, как клоун в ужастике.

"Лю, а нам туда надо?" - неуверенно пролепетала Миклуха.

"Была б моя воля, вжиттю бы не попёрлась!
– призналась Люда.
– Даже не знаю, почему. А ты тоже что-то чувствуешь?"

"Лю, я не знаю, как там у вас - на кладбище, - многообещающе начала малАя, - но похоже это на... могилу".

"К-как, могилу?.. Ка-а-акую?.."

"Большую! Лю, давай туда не ехать?"

"Подожди, подожди! Там что, кто-то похоронен?"

"Нет, там кто-то умер... когда-то..."

"И там его могила? Ну, это ещё не так страшно..."

"Нет, ты не поняла, он сам стал могилой".

"Действительно, не поняла. Но теперь уже страшно!" - согласилась Люда и забеспокоилась: - "Ай-я-яй, надо срочно придумать что-то такое, чтоб вернуться..."

"Нога болит?" - нашлась малАя.

"...и голова..." - поддержала Люда.

"Что - голова? Болит?"

"Нет - без мозгов. Умнее можешь придумать?"

"Поломать Курдыбалёнца?" - несколько обиженно предложила Миклуха.

"...И возвращаться отсюда пешком?
– парировала Люда.
– Головой-то думай!"

"У меня нету", - буркнула деточка.

"Всё сама..." - поняла Люда и приготовилась интенсивно думать.

В это время "бобик" перевалил очередной гребень и плюхнулся по самые оси в здоровенную лужу, словно специально поджидавшую на уступе склона. Рыча и обтекая грязью, он выбрался на другой берег и принялся взбираться на сам склон. Передок машины задрался кверху, и пассажиров запрокинуло на спинки сидений, вжимая в них, словно при ускорении. "Ого! Не слишком ли круто лезем?" - успела подумать Люда, и тут она ощутила тень.

Всего на мгновение, словно рядом прошёл кто-то большой, мимоходом загородив свет. Осталось только чувство холода и возникшее вдруг желание побыстрее отсюда выбраться. Но сразу вслед за этим "бобик" с задранным вверх капотом остановился и, несмотря на отчаянный вой двигателя, осел назад и начал юзом сползать вниз и вбок, съезжая с дороги в обрыв. Даже не успев испугаться, Люда инстинктивно пригнулась, а над её головой началась самая, что ни есть, настоящая паника.

– Стой!!!
– заорал Олежка.

– Тормози!!!
– помог ему Данило Петрович.

– Ай, падаем!!!
– сообщила сногсшибательную новость Юлька.

– Тор...моза намок-ли...
– выдавил Лёха, словно сквозь сцепленные зубы.

Но, перекрывая весь переполох, тревожным набатом ударил в голове крик Миклухи:

"Лю!!! Держись!!!"

Если бы это были обычные слова, то Люда ничего бы не успела сделать. Но Миклуху она могла понимать сразу и на всю глубину. Она буквально увидела, как начинают отрываться от почвы колёса их "бобика" и заорала, растопырившись во все стенки и багажи: