Кирочка, не ведая об этом, в полной мере была наделена таким даром. Для неё порхающие ресницы Саша Астерса существовали лишь как процесс; процесс можно наблюдать, но нельзя присвоить. В её сознании не возникало стандартных девчоночьих фантазий: о встречах, об объятиях, о поцелуях. И Ирма Вайнберг, физичка, Нетта, которая вскользь позволила себе заметить не в меру язвительно, дескать, Кирочка к Сашу неровно дышит – все они вызывали в ней досаду лишь потому, что каким-либо образом невольно овеществляли её переживания. Ирма ходила с Сашем за ручку по бульвару Плачущих Тополей; гуляя, Кирочка несколько раз видела их вместе. Физичка, тут и говорить нечего, когда Кирочка вспоминала про «мю» и саночки, у неё начинали гореть уши. «Втюрилась, а что такого, со всеми это когда-то случается», – сказала подруга Нетта. Нельзя так. Это слишком грубо. Если бабочку брать пальцами за крыло, можно повредить тончайший слой пыльцы на нём – бабочка не сможет летать и погибнет… Если дракончику Гордону, обидевшись, крикнуть: «Да тебя вообще не существует!» – он больше никогда не придёт поиграть… И если волшебный процесс назвать каким-то конкретным словом, подвести под какое-то общепринятое понятие, он сразу перестанет быть волшебным, сразу утратит свою уникальность; он будет просто одним из тех процессов, что происходят и с другими тоже, повторяются много-много раз и даже составляют некоторую статистику.

В конце первого лета после окончания школы Нетта влюбилась. Она сама, ничуть не стесняясь, обозначила своё состояние этим словом. Стоял август. Воздух был бархатный. Заходящее солнце опускалось медленно; и потом долго ещё погасал широкий перламутровый шлейф, оставляемый им в небе. Безветренными вечерами можно было гулять в лёгких платьях. И для Кирочки началась очередная удивительная история, перед её глазами развернулся новый захватывающий процесс; ни минуты не колеблясь, она принимала всё происходящее с Неттой в себя.

Созерцание бывает не только зрительным, но и чувственным. И подлинно разделить чужой опыт возможно, лишь созерцая его, получая истинное наслаждение от существования всех его составляющих. Нужно большое терпение и самоотречение, чтобы проживать жизнь ближнего в мыслях и чувствах так же внимательно и заинтересованно, как свою собственную.

Нетта и Кирочка ходили гулять с маленьким кассетным магнитофоном, держа его за пластиковую ручку как сумку. Они включали полную громкость, и музыка неслась во все стороны, накатывалась волнами, обрушивалась как башенки из деревянных кубиков, или горошинами катилась по асфальту… А порой магнитофончик шуршал помехами, будто дождь по крыше. И в этом тоже находилась своя прелесть.

Возлюбленный Нетты по вечерам выходил кататься на скейтборде. В парке собиралась обыкновенно компания из пяти-семи пацанов с досками; они рассаживались на поребрике, демонстрировали друг другу новые трюки, вели непринуждённые приятельские беседы, щёлкали орешки и семечки. В предвечерье на фоне шёпота шин близкой автострады далеко разносился глухой стук скейтбордов об асфальт. Нетта вслушивалась в него как в ритм шаманского там-тама, и иногда ей даже казалось, что она может различить среди прочих звук, производимый именно доской её фаворита.

Он носил кепку набекрень и широченные штаны, сильно провисающие между ног, – так называемые «трубы» – оставалось загадкой, как он умудряется кататься в них на скейтборде и при этом не падать. Когда Нетта с Кирочкой нарочито медленно фланировали туда-обратно по парковой дорожке, он старательно делал вид, что не замечает их скользящих заинтересованных взглядов. Но один раз Кирочка, резко обернувшись, всё-таки поймала момент, когда он провожал Нетту глазами. Живой же человек, любопытно же ему, кто ходит тут, как кошка вокруг аквариума. Этот единственный короткий взгляд невероятно долго потом припоминался и обсуждался, находя всё больше новых трактовок и интерпретаций – давно известно, что из едва заметных на ладони мушек ничто не способно выращивать гигантских слонопотамов эффективнее, чем воображение влюблённой девчонки.

– Посмотри на меня со спины, – приказывала Нетта Кирочке, – я красивая? Представь, что ты это он и смотри мне вслед… Ой, нет! Только не отсюда. Отойди на несколько шагов… Вот так.

Кирочка послушно пятилась по парковой дорожке, усердно вглядываясь в стоящую впереди Нетту. У неё была стройная спина с крестиком узких лямок сарафана. Талия. Ноги в сабо на высокой платформе сзади казались похожими на копытца. Рыжие пряди – точно языки пламени в костре – полоскал тёплый ветер.

– Ну что, красивая?

– Красивая, – сказала Кирочка.

Близился конец лета, и времени на то, чтобы очаровать скейтбордиста своей дивной спиной у Нетты оставалось всё меньше и меньше. Она загрустила. Конечно… Начнётся учебный год, испортится погода, парни перестанут приходить со своими досками в парк – исчезнет возможность каждодневно видеться с объектом обожания.

– Почему бы тебе к нему не подойти? Не поговорить с ним о чём-нибудь? Вдруг он даже не догадывается о твоих чувствах, –предложила Кирочка.

Нетта качнула пышной копной волос.

– Не… Я не могу… Так не принято. Парень должен делать первый шаг. Всё что можем мы, девушки, – это подавать едва заметные сигналы.

– А если он их не поймёт?

Нетта глянула на Кирочку как бы с высоты собственного колоссального женского опыта.

– Кому надо, тот поймёт, – сказала она и вздохнула.

Надо заметить, что период этой Неттиной невзаимной влюблённости в скейтбордиста ощутимо сблизил подруг, их отношения стали гораздо более чуткими и глубокими, чем прежде. Возможно, виной тому было окончание школы. Растаяло вокруг привычное общество одноклассников, и внезапное ощущение одиночества в большом мире, которое очень часто посещает выпускников, сильнее привязало Нетту и Кирочку друг к другу.