– Конечно.- С готовностью кивнул администратор.
– Я провожу. А счет потом отправят в бухгалтерию администрации, - поспешил ответить он на естественный вопрос.

Подобрать светлую рубашку с коротким рукавом и приличными брюками в расположенном прямо на территории спецотделе ГУМа, Максим сумел быстро, сложнее пришлось с обувью. Решил остановиться на довольно удобных фирмы "Цебо". Не Саламандра, но на крайний случай сойдет.

А уже через десять минут, едва успев поелозить по отросшей щетине казенной электробритвой, торопливо сбежал по ступеням лестницы. Лаковый ЗИЛ и авто сопровождения уже стояли у входа.

– Погнали.- Вместо приветствия бросил Макс водителю, запрыгивая в салон.

Правительственный лимузин мягко рыкнул форсированным двигателем и отвалил от обочины

"Впервые такое...- Удивленно покрутил головой Макс.- Чтобы завгар за простым клерком "членовоз" отправил? Что за спешка такая".- И тут Макс заметил, что машина проехала место, где ему едва не пришлось расстаться с жизнью. Ограду уже заменили, и ничто не напоминало о едва не случившейся трагедии. Макс тупо уставился на дорогу. А ведь именно здесь он увидел странную надпись на плакате... Голосуй, а то проиграешь... И толстомясое, с уже совсем седой шевелюрой лицо свердловского выскочки. Недовольно презрительная гримаса с Большой пористый нос, вечно оттопыренная губа.

"Выборы президента России"...
– Подсказала услужливая память... Интересно.
– Он прикрыл глаза и откинулся на мягкую обивку сиденья, пытаясь вызвать в памяти новые картинки.

Вспышка ослепила, а следом из яркого пятна возникли картинки. Толпа орущих, размахивающих руками людей, и стоящие посреди улицы танки. Блеснула в огне придорожных фонарей вода на броне, на касках солдат, шлемофонах выглядывающих из люков танкистов. Растерянные лица молодых ребят в армейской форме, и разъяренные, выкрикивающие бессвязные лозунги люди.

Мгновенная перебивка, и вот уже Макс видит другие лица. Стоящие на балконе Белого дома, как прозвали в народе серовато безликое здание правительства Росийской Федерации и море радостных, с непривычно трехцветными флагами Монархические "бесики", плакаты с портретами Беспалого.

– Ельцин..., победа, Ельцин...
– Скандирует толпа...
– КПСС - к ответу... И еще что-то, вяло матерное...

– Что?
– Вынырнул из миража Владимиров, почувствовав, что кто-то трясет его за плечо.

– Максим Андреевич... Вам плохо?- Служащий кремлевской комендатуры, отпустил его руку и вытянулся по стойке смирно.
– Извините, вы же знаете... с нас требуют... Порядок.
– Зная помощника первого в лицо, прапорщик, естественно был в курсе случившейся с ним аварии, но не решился нарушить правила. Проверки, устраиваемые коварным Медведем принимали иной раз вовсе изуверские формы.

– Да, да..., извините.
– Макс вытянул из кармана бордовую корочку. Подмокла немного, но я сегодня в канцелярию заскочу, поменяю.

– Все в порядке.- Кивнул часовой, внимательно изучив документ.
– Проезжайте.

Михаил Сергеич ждет.- Секретарь едва приметно кивнул на дверь и сочувственно вздохнул.
– Я сказал, что вы в больнице, но он подумал, и настоял...

– Да ладно...
– Успокоив Антона Григорьевича, с которым у него сложились вполне дружеские отношения, Максим поправил воротник рубашки и шагнул в кабинет первого.

– Максим Андреевич...
– Шеф, занятый просмотром бумаг покивал головой, скользнув взглядом по фигуре вошедшего.
– Ну вот, жив, здоров..., а мне говорят, разбился...- Пробормотал он, возвращаясь к бумагам.
– Присаживайся Максим, не стой как столб, включайся в работу.
– Генсек отложил документы.
– Как у нас подготовка союзного договора? Идет... Мимоходом, словно о чем-то малозначащем поинтересовался он, вынимая из стола бордовую папку.

Идет.
– Подстраиваясь к интонациям главного, отозвался советник президента, - только я вынужден повторить. Документ выходит сырым. На подготовку понадобится минимум три месяца, и то... В настоящей редакции он вызовет большие споры, особенно будут против республиканские власти...

Макс только собрался перечислять пункты, но заметив недовольную гримасу сановного слушателя замолчал.

Максим Андреевич, я спросил не о том, как отнесутся к нему, а о его подготовке. Нужно ускорить.
– Отрезал шеф, чем вызвал у Владимирова искреннее изумление.
– Словоохотливый лидер никогда не упускал возможность поупражняться в словоблудии.

"Что это с ним?
– Озаботился помощник.- Словно подменили? Деловит, собран и абсолютно спокоен".
– Он осторожно подвинулся на стуле.
– Я понял, ускорим. А к какому сроку?

– Срок...?
– Генеральный секретарь прищурился, покосился на помощника.- Срок будет зависеть от того как решим на Пленуме. Но, всяко, не позднее сентября.

Владимиров едва сумел удержаться от недоуменного возгласа, но лишь опустил голову, сделав отметку в блокноте.

– Так точно, Михаил Сергеич.
– По-военному отозвался он, размышляя, как умудриться свести десятки разделов сырого текста в нечто удобоваримое. Аналитики и райтеры будут крыть матом..., а потом с меня за перерасход сверхурочных... И вдруг Макс вспомнил беснующуюся толпу на Московских улицах, увиденную им в приступе.
– Нужно плюнуть на все, не рисковать, а взять больничный, одним выстрелом двух, а то и трех зайцев. От подготовки "стремного" договора отвертеться смогу, и вообще, пусть проверят, что это за видения такие.