Потом это стало случаться все реже.

Хотя может он просто заставил себя не думать о ней? Может быть...

Дмитрий открыл глаза и недоуменно уставился на чашку в руке. Вместо чая там была остывшая вода. Он встал и пошел на кухню. Вылил воду из чашки и достал коробку с чаем и глиняный чайник с бамбуковой ручкой. Заварил чай по всем правилам и налил себе крепкого и ароматного напитка в фарфоровую старую синею чашку с едва заметной позолотой по краю. А свою привычную белую кружку убрал в шкаф.

– Больше ничего белого.
– сказал он сам себе и с наслаждением отпил глоток.

После чая он прошел в комнату, посмотрел на желтое солнце с кривоватыми лучами, улыбнулся и лег спать.

Утром он начал с чашки кофе и двух больших имбирных пряников. А потом стал планировать перестановку в комнате и когда все было распределено, тут же занялся осуществлением своего плана.. Цель была одна: передвинуть шкафы с бумагами так, что бы свет от окна полностью заливал белую стенку на которой красовалось Пашкино солнце. На это занятие у него ушло пара часов, но к обеду, он уже облачился в старые джинсы и футболку, расставил на пленке коробки и банки с красками и кистями и преступил к работе.

Наташа позвонила в его дверь спустя неделю. Вначале она ждала от него звонка с предложением поужинать или сходить в кино, но его так и не последовало. Потом она с интересом прислушивалась к звукам передвигаемой мебели в его квартире и стуку, а иногда в раскрытое окно ветер приносил из соседней квартиры запахи краски. Не иначе, как ее сосед занялся ремонтом, так почему бы ему не помочь? Тем более, что она сама ему предложила. Да и ожидание стало к концу недели уже совсем невыносимым .

Она тосковала по нему. Все это время, что они не виделись, все эти годы она запрещала себе думать о нем, вспоминать, а значит и чувствовать. Боялась даже себе признаться, как сильно ей хотелось увидеть его и услышать его голос..

У двери она в нерешительности замерла и только, протянув руку, к звонку обнаружила, что ее пальцы холодны как лед и слегка дрожат... Она постаралась унять волнение и вдруг вспомнила, как Димка брал в холодной студии ее замерзшие пальцы и согревал свои дыханием, а потом прижимал к груди и смотрел на нее теплыми глазами. Она тогда не знала от чего вдруг ей согревалась: от тепла, которое шло от его сердца или от его глаз...

На нее больше так никто не смотрел.

Наташа тряхнула головой и нажала на кнопку звонка, заметив, что руки у нее дрожат уже совсем чуть-чуть.

Дмитрий открыл дверь, зажав в зубах кисть с которой капала зеленая краска, в руке он держал платок, которым пытался оттереть руки.

– Ого! Претворяешь свой план по ремонту в жизнь?
– поздоровавшись, весело спросила она.

– Почти. С небольшими изменениями.

– Посмотреть можно? Вдруг помощь нужна?

– Да, пожалуйста. Проходи. Не разувайся только, можешь испачкаться.

Он посторонился, пропуская ее в комнату.

– Аффреско! Ну, ты даешь!
– воскликнула Наташа, с восхищением рассматривая его стену, на котором был изображен средиземноморский пейзаж.

Во всю стену было изображено распахнутое огромное окно, и в комнату, казалось, проникал запах соленого моря, водорослей, солнца. С высоты окна была видна узкая полоска песчаного берега, Зеленовато-желтые легкие волны набегают на берег и омывают серо-голубые камешки и ракушки. Высокой стеной вздымаются скала в которой грубо прорублены ступеньки, ведущие верх и тонущие в невообразимо прекрасным золотистым облакам, пронизанных солнечными лучами и разноцветной радугой, отбрасывающей на морские волны разноцветные сверкающие блики.

– Я еще не закончил. По мокрой штукатурке рисовать отвык. Нравится?

– Господи, Димка, да ты просто молодец. Это же трудно! Так расписать стену и за такое короткое время!

– Главное, рисунок нанести и все разметить точно. Я полночи не спал, все думал, на что хочу смотреть в ближайшее время. И вот что получилось. Доделать еще многое предстоит, но основное уже выполнил.

– Я работала в технике " а секко", но по сырой штукатурке не пробовала.

– Ты писала темперой?

– Да.
– рассеянно ответила она, не в силах отвести взгляд от стены.

– Как-то давно, лет, наверное, двадцать назад я был в Италии, там впервые и увидел что такое "буон фреска" или чистая фреска. И познакомился с одним старым мастером, Пьетро. Он был настоящий волшебник. Мог часами рассказывать о фресках, о технике нанесения, красках, лессировке... Я, когда его слушал, как в другой мир переносился... Приезжал к нему при первой же возможности. Он умер пять лет назад, я не смог приехать на похороны, вел сложный процесс... А когда выбрался, оказалось, что внук продал его мастерскую и на этом месте теперь магазин... Это вид из его дома, он всегда, когда я приезжал, отводил мне эту комнату с видом на облака.
– он помолчал и добавил.
– Вообщем, это не так уж и сложно, только много практиковаться нужно. Даже не думал, что у меня получится, боялся, что потерял навык, я же лет пять уже ничего не писал, но получилось. Что-то точно.