— Да вроде это какие-то непростые гореваны. Очень начальству важны. Нимрод вишь говорил, что за такую находку можно и чин новый получить и в деньгах подняться, — отвечал второй.

— И чего такого в этих гореванах? Не понимаю, — сокрушенно вздыхал первый.

— А, может, это и не гореваны вовсе.

— Тогда кто?

— А как бы не пришельцы со звезд.

— Скажешь тоже, — фыркнул от возмущения первый.

— Разговорчики мне тут, — рявкнул капитан Рудоу.

И разговоры стихли.

Все эти внезапно появившиеся и ожившие лица немного развеяли Танину скуку. Она все это время чувствовала что не одна в поезде, что помимо саркофага с таким же беспомощным Никитой, рядом полно людей, только ни одного звука всю дорогу она не слышала, ни одного лица или фигуры не видела. Словно в вагоне с призраками ехала.

Через некоторое время, крыша вагона приподнялась и отъехала в сторону, правый борт медленно опустился на перрон, образовав пандус, по которому медленно вошли два высоких раздутых от мышц человека. Они были похожи друг на друга, точно однояйцовые близнецы. Крупные перекаченные тела, массивные головы на плечах, маленькие колючие глазки и нависающие козырьком над глазами лбы. Вошедшие были одеты в простые серые рабочие штаны свободного кроя и рубашку простыню с коротким рукавом. И от них неприятно пахло аптекой. Больше всего поразил Таню этот мерзкий аптечный запах. И странные стальные ошейники с острыми шипами, воткнутыми глубоко в шею.

— Камнелобы зашли, — послышался голос Милка.

— Со мной пойдешь, документы подписывать, — распорядился капитан Рудоу. — Остальные получают сутки увольнения.

Камнелобы подняли капсулы с Никитой и Таней, поместили на плечи и легко направились на выход. Точно не стальные саркофаги, заполненные жидкостью с человеческими телами несли, а картонные коробки с цветами. Камнелобы вышли из вагона поезда, спустились по пандусу, и направились к белой бетонной коробке ангара.

Сортировкой это место называли по заслугам. Все грузы, в том числе и живой товар, попадающий в Мирград, ввозился через таможенный кордон, черные ворота, и попадал на Сортировку. Здесь за работу принимались специалисты, классифицировали и сортировали весь поступивший материал. Живой товар из первого ангара сперва поступал в карантин, потом проходил химическую очистку, мало ли что водится в лесах, а уж затем поступал в медицинский сектор, где его осматривали врачи.

Этой участи не избежали и Никита с Таней. Чувствовать себя беспомощным, лежа в саркофаге, ужасно, но еще страшнее что все это время Горец не знал, осталась ли его Танька прежней, не перекроил ли ее личность мозгоклюй. Он не мог пошевелиться, не говоря уж о том, чтобы обратиться к ней через «разгонник», пока не избавится от следов постороннего вмешательства. Десять часов в безызвестности, страшнее пытки и не придумаешь. Никита поклялся себе, как только он очистится от чужеродной программы, он сбежит и заберет с собой Ежонка, даже если от нее остались лишь воспоминания. Думать об этом было больно, и он постарался отвлечься, разглядывая мир вокруг себя.

И ведь было на что посмотреть.

Камнелобы, что принесли их с Таней в ангар первичной сортировки, не удивили его своей физической силой, хотя Никите никогда не доводилось ранее видеть таких огромных и могучих мужиков. Не люди, а великаны какие-то. Когда камнелоб шагал, мир вокруг вздрагивал от его шагов.

Никиту заинтересовали их ошейники. Это были не простые ошейники, а с сюрпризом. Опытный глаз оружейника сразу увидел встроенный в ошейник чип дистанционного управления. Интересно к чему он? Поразмыслив Никита решил, что скорее всего он служит для укрощения камнелобов. Эти дюжие мужики не оставляли впечатления книжных интеллектуалов, Никита вообще сомневался, что они разумны. Камнелобы напоминали рабочих мулов, только кротостью характера не отличались.

Откуда он знал все это? Никита чувствовал, что это не просто догадки, а знания, все это время сидевшие в его голове. Программа мозгоклюя, почти сформированная новая личность, с которой сейчас безжалостно сражался «разгонник», подсказывала Горцу нужные ответы.

Камнелобы отличались буйным нравом, и очень не любили общество себе подобных. Стоило собраться вместе двум камнелобом, как они сразу старались выколотить друг из друга дух, да соревновались в том, чьи клыки острее. Исправить дефект производства не получилось, тогда и придумали ошейники с шипами внутрь. Во время вспышек ярости на чип ошейника отправлялся сигнал активации, и тут же шипы впивались глубже в шею камнелоба. Если ситуация заходила слишком далеко, и камнелоб становился неуправляемым, его списывали в хлам. Ошейник срабатывал на уничтожение, и шея перерубалась шипами под корень. Очень эффективная методика для укрощения буйных шурале.

В карантине не было ничего интересного, к тому же камнелобы положили их саркофаги на пол, так что Никите оставалось несколько часов созерцать белоснежный бетонный потолок со множеством ламп мягкого дневного света.

Спустя пару часов за ним пришли. Все те же камнелобы и маленький человек в белом халате и с резиновой маской на лице. Камнелобы взвалили саркофаги на плечи и отнесли их, повинуясь приказаниям врача, в белую палату. Оставив тут саркофаги, они вышли, двери за ними закрылись, а комната наполнилась газом. Началась дезинфекция. Прибывшие с наружи предметы не могли пройти глубже первого уровня карантина, если они не прошли дезинфекцию. А на Горца и Ежонка у местных управителей были свои взгляды.