Шрифт:
— Вал!
Под шаром вспыхнуло белое сияние. Что-то громко щелкнуло, посыпались искры.
— Что случилось? — закричал Рольф.
— Этот дурак… — начала Кли. — Я теперь понимаю, что случилось. Ведь лента не рассчитана на такой большой вес. Я не знаю, куда они попадут, и попадут ли вообще куда-нибудь!
Платформа была пуста.
ГЛАВА 12
Эркор лежал на куче одежды в углу башни-лаборатории и смотрел на солнечный свет, проникающий сквозь проломленный потолок.
Громадный кристалл на конце транзитной ленты засветился. Затем Вал Ноник с воплем налетел на перила.
С первого взгляда Эркор увидел избитое тело. Рисунок мозга метнулся через комнату и заколыхался перед Эркором. Поврежденный раненный, длинные струи боли дрожали и диссонировали. Эркор попытался мысленно отвернуться.
— Чего ты хочешь? — спросил он, вставая.
— Я не хочу больше разговаривать. — Я не хочу… говорить.
— Чего же ты хочешь?
Ноник глядел на него горящими глазами.
— Ладно, — сказал Эркор, — пойдем.
Вал пошел за ним к двери. Мозг его ритмично завывал, пока они спустились во двор.
Эркор смотрел, как Вал спотыкался на выжженной мостовой, и думал: чего ради я должен тащиться за его изломанным мозгом и изломанным телом? Но все-таки шел. Через два квартала Ноник повернулся, поднял глаза к горелой линии неба, и Эркор постарался заблокироваться от того, что лилось в него из мозга Ноника.
…падение башен, о древний Христос, падение башен, и обнаженный нож входит в живот… Падение башен, и я слышу ее вопль, вижу, как ее тело выгибается назад, вижу пыль и крошащийся камень, потоки мусора на улицах, падение башен…
— Чего ты хочешь? — спросил Эркор.
Ноник оглянулся. Страх вспыхнул в его глазах, и он бросился бежать. Но следовать за ним было трудно: его мысли рассыпались по разоренным улицам.
— Проснись, — сказал Эркор.
Ноник свернулся у стены, как большой кот. Эркору хотелось сказать: «Проснись и заткнись», но как заставишь человека перестать думать?
— Я нашел для тебя судно, как ты хотел.
Они пошли к пирсу, где стояло судно, пустое и заправленное горючим.
— Куда ты бежишь, Вал Ноник? Не говори, что не знаешь, иначе я не взял бы судно.
— Я… я… не хочу разговаривать, и изображение моего лица красным мелом на коричневой бумаге горело и обугливалось, пока красота не ушла из-за неистовства ярости.
Когда они высадились на материк, Ноник глянул наверх, на транзитную ленту, и пошел по берегу. Они прошли через пустую рыбачью деревню. «Ты попал в ловушку в тот яркий миг, когда узнал свою судьбу» было написано на разрушающейся стене дома.
— Смотри, Город Тысячи Солнц в той стороне. А в этой — каторжные рудники. — Эркор заметил, что Ноник смотрит на транзитную ленту. — Ты хочешь вернуться в Тилфар?
Ноник покачал головой и заковылял впереди.
— Остановись, — сказал Эркор.
Вечер сверкал на покрытой коркой равнине. Позади них был Тилфар.
— Остановись, — повторил Эркор, — ты идешь к смерти.
Ноник засмеялся. Смех перешел в шепот.
— Смерть? — он покачал головой. — Пружины капкана сомкнулись. Барьер…
— Мы уже перешли край барьера.
— Ты тоже умрешь?!
— Нет, я могу вынести больше радиации, чем ты.
В первый раз на лице Ноника отразились какие-то эмоции.
— Значит, я зашел уже слишком далеко?
— Возвращайся, Ноник.
Ноник опять засмеялся.
— Но ты ведь не выдашь границы места, перейдя которое, я уже не могу вернуться. Это место здесь? — он вдруг бросился вперед. — Ты же не видишь, может, я уже перешел его. — Он медленно пошел обратно. — Это значит, я уже умер.
Все клетки моего тела уже мертвы, но может быть, с час я еще прошатаюсь, прикидываясь живым. Вот, значит, какое это ощущение — быть мертвым. Сначала я ослепну, потом начну шататься, как пьяный. — Он дотронулся до лица. — Начинается?! Я… я думал, что это пройдет незаметно…
Эркор схватил маленького дрожащего человека своими большими руками. Трепещущая, сверкающая плоть мозга повернулась к мозгу Эркора.
— Вал, пойдем обратно. Я вижу гораздо больше, чем ты. Ты знаешь так много и так мало. Ты не будешь свободен, если… если умрешь.