уходят что-то бурча.

– У, а у них был клёвый пресс. Тебе надо было соглашаться, - говорит Тайлер.

– Тела – просто тела. Мне нет до них дела.

– Говоря о телах, - произносит Скотт. Его голова лежит на животе Тайлер. - Брюс Ли мог бы

обойти Чака Норриса, если бы они были в расцвете сил.

Понятия не имею, о чём они говорят. Я смотрю на то, какие следы мои стопы оставляют на

песке, осторожно наблюдая за горизонтом, когда солнце начинает опускаться. Нет ни облачка. О,

прошу, никаких облаков!

Тайлер убирает с себя его голову.

– Не мог бы! Рио, скажи ему, что он не прав.

Рио поднимает палец, и мы ждём, пока он пишет... и пишет... и пишет. Тайлер и Скотт

хихикают, просто наблюдая за ним, будто это игра "как долго он будет писать". Зная этих двоих,

скорее всего – это и есть игра. И вот, спустя две минуты, когда солнце уже почти заходит, он кладёт

ручку и закрывает блокнот.

– О чём мы говорим?

– Сейчас? Или вообще в последние три часа? - Острю я, удивляясь тому, насколько

озлоблённо это звучит. Меня совершенно не напрягает, что находясь с нами, он нас игнорирует.

Он улыбается, смотрит мне прямо в глаза и у меня перехватывает дыхание, когда я понимаю,

что он наконец-то здесь, обращается ко мне и только ко мне.

– Сейчас.

– Тебе следует извинить Рио, - говорит Скотт.
– Он у нас поэт.

– Как-то так.
– Рио закатывает глаза и обрывает ту связь, и я ощущаю, что снова могу дышать.

– Спроси его, какие стихи он пишет, - лицо Скотта преображается от глупой улыбки. Тайлер

наклоняется через меня и сочувственно гладит Рио по ноге.

– Что за стихи ты пишешь?
– Спрашиваю я ровным голосом.

– Поэму!
– кричит Скотт.
– Он сочиняет поэму!

Рио пожимает плечами.

– Всё так.

– Поэма? Что это значит?

Он кладёт свой блокнот в сумку, снова поворачивается ко мне, и клянусь, я физически

ощущаю на себе его взгляд. Его глаза настолько прекрасные и я надеюсь, что он начнёт смотреть на

кого-нибудь другого.

47

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

– Длинная-предлинная. По всем обычаям. Начинается с кульминации истории, в ней всегда

есть загадка и такой строгий размер, что приходится взывать к музе. В моём случае – это Каллиопа.

Получается немного схоже с сюжетом "Иллиады" . Знакома с ней?

– Конечно. Я читала её по ночам, пока никто не видел, на своём ноутбуке.

Все окидывают меня странным взглядом.

– Почему?
– спрашивает Тайлер.

– А, мама не очень-то симпатизирует грекам.

– Серьёзно?

– Ну да. Не поклонница. Поэтому мне приходилось тайком читать "Иллиаду" и "Одиссея".

– Я-то думала, что у меня странная мама, запрещающая мне читать книги о вампирах, -

говорит Тайлер.
– Тогда не рассказывай ей о том, что знакома с Рио.

– Почему?

– Полнокровный грек, - он смеётся, показывая свою ямочку и свою кожу, которая тоже

совершенство. Может со мной что-то не так, раз я хочу видеться с ним ещё больше, просто потому

что он грек и это убьёт мою мать?

Тайлер что-то шепчет Скотту на ухо, и они оба подпрыгивают.

– Сейчас вернёмся! - Говорит она, и, взявшись за руку, они устремляются куда-то вдоль

берега.

– Они ведь уходят, чтобы вдоволь нацеловаться?
– Спрашиваю я, хмурясь.

– Возможно.

– Не круто.

Я и Рио сидим, глядя на океан, в то время как солнце ускоряет своё погружение. Я чувствую,

что мне следует продолжать смотреть на воду. Она мерцает своим блестящим, темнеющим синим

цветом. Это потрясающе. Мне стоит приходить сюда в это время каждый вечер. Теперь меня не

беспокоит близость с водой.

– Итак, - спрашиваю я, ощущая его справа от себя, и желая поговорить о чём-нибудь

нормальном, - почему поэма?

– Знаю, тебе покажется странным, но это не то, что каждый хотел бы прочесть. Я вырос на

подобных историях, на мифологии и поэма – красивый способ придать миру значимости. К тому же,