и тёмную фигуру человека, когда он заворачивает за угол и поднимается по лестнице. Это не тот

идиот, в солнечных очках, но у меня чувство, будто я вижу что-то знакомое, хоть толком и не

разглядела его.

Напротив меня уже ожидает женщина с документом в руках. У меня нет времени гнаться за

кем-то, кто может или не может прокрадываться незамеченным. Возможно, мы просто забыли

проверить его документы, что вполне объяснимо в таком-то столпотворении.

Когда я уже перестану так нервничать и дёргаться? Прошлой ночью, когда я выходила из

ванной, неожиданное появление Сириуса напугало меня, и я практически схватила его, прежде чем

поняла, что он не был каким-то призрачным злоумышленником.

Я выбрасываю всё из головы, как только появляется парень с крупным торсом низкого роста,

одетый в разрисованную футболку и шорты цвета хаки. Подойдя к нам, он скрещивает руки и

смотрит, как группы людей входят в музей и выходят. Его чёрные волосы уложены а-ля "творческий

беспорядок", на глазах очки в толстой оправе.

– Что нужно сделать парню, чтобы его обслужили?

Тайлер хмурится при виде его.

– Слушай, малыш, зал детских открытий закрылся пять минут назад. Теперь тебе лучше

отправляться в парк.

– Я хожу в парк только со своей девушкой.
– Его лицо расплывается в глупой улыбке, а Тайлер

ржёт как лошадь, хлопая его по плечу, пока он заключает её в объятия. Его нос упирается в её

подбородок. Вместе они представляют собой такую невыносимо неуклюжую пару, что должно быть,

они самое наимилейшее явление, которое мне приходилось когда-либо видеть.

Словно песчаной бурей меня накрывает осознание того, насколько жестока временность всего

сущего. Они любят друг друга прямо сейчас, но именно это прямо сейчас – всё, что у них есть. Мы

не вечны, как и наши отношения.

Скотт (по крайней мере, предположительно, это неуловимый Скотт, иначе Тайлер придётся

объясняться) делает вид, что кусает её шею, а потом целует в щёку.

– Поздний обед?

– Скоро заканчиваем.
– Тайлер разворачивает его и указывает на меня.
– Это Айседора.

– А, загадочная Айседора. - Скотт ухмыляется и машет мне. - Она высокая и ужасно

симпатичная. Ты была права. Идёшь есть с нами?

Я пожимаю плечами.

– Я...

– Конечно, идёт. - Тайлер придвигает его к себе. - А теперь иди поиграйся. Кому-то из нас

нужно работать.

– Ужасно?
– Я поднимаю одну бровь.

42

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

– Ужасно симпатичная. Ужасно – не то, что описывает, а то, что придаёт оттенок.

Через двадцать минут, наконец, приходит смена, и, закончив на сегодня с музеем, мы с Тайлер

выходим на яркое солнце. Я глубоко вздыхаю, радуясь тому, что выбираюсь из этого дурдома. Я всё

ещё не привыкла к тому, что меня окружают огромные толпы людей. Как-то мы отправились в Каир

и другие города Египта, но по большей части моё детство прошло практически в изоляции. Они

словно специально растили меня нелюдимой или вроде того.

Я с нетерпением жду, когда же доставят груз с вещами моей мамы. Он задержан на таможне,

поэтому я делаю обычную музейную работу. По крайней мере, когда весь её хлам прибудет, я смогу

заниматься его организацией и обустройством. И больше не придётся проверять документы, или

стоять в египетском зале, пытаясь выглядеть отчуждённо и пугающе, чтобы люди не стали задавать

мне вопросы, а также, чтобы студенты из местного колледжа перестали пытаться меня клеить.

Я тру глаза, отвыкшие от яркости за несколько часов, проведённых в музее. И тогда до меня

доходит – солнечный свет! Сегодня тучи рано рассеялись! Я закидываю голову назад и закрываю

глаза, нежась в солнечных лучах, касающихся моей кожи.

– А вот и они, - говорит Тайлер и тянет меня за руку. Я поворачиваюсь и вижу Скотта,

развалившегося на ступеньках, ведущих к музею, оживлённо беседующего с... Рио, который кивает,

улыбается и продолжает строчить в своём блокноте. Я так и не видела его с того нелепого