До наступления зимы несколько раз принц приглашал Диану и в свой дом в Хайгроув, тот самый, который он купил, якобы чтобы находиться поближе к месту проживания Камиллы. Обычно Чарльз привозил Диану, шел охотиться, затем они вместе ужинали, и девушку отвозили обратно в Лондон. Очевидно, что за ее репутацией следили: если Диана и оставалась где-то ночевать в одном доме с принцем, то только при большом скоплении гостей. Папарацци такое положение дел не устраивало — не удавалось раздуть скандала. Поэтому вскоре они решили его сфабриковать.

1 ноября Диана присутствовала на приеме у принцессы Маргарет, с которого ей пришлось сбежать, вновь обманув журналистов, простоявших впустую на холоде возле Сандрингема. Радости краткий визит не принес ни Диане, ни Чарльзу: из-за раннего отъезда и папарацци им не удалось даже погулять вместе. И вот буквально через несколько дней в газете «Sunday Mirror» была опубликована статья, в которой утверждалось, что ночь с 5 на 6 ноября Диана провела с Чарльзом в королевском поезде, стоявшем на запасном пути. В предыдущие разы открыто на сторону Дианы никто не вставал, никто не считал нужным ее защищать. Но и никакой откровенной лжи, которая могла бы запятнать ее репутацию, газеты не публиковали. Даже снимки из детского садика в полупрозрачной юбке не нанесли ей большого вреда. Статья про свидание в королевском поезде нарушила относительное спокойствие, царившее вокруг суетившихся возле Дианы репортеров.

Первой потребовала от газеты опровержения сама королева: ее секретарь тут же написал главному редактору, и тому пришлось извиниться и откреститься от напечатанных в газете «фактов». Просто так журналисты бы не сдались, но они и в самом деле допустили досадный промах: «В тот вечер она (Диана. — В. Б.) присутствовала на вечере у принцессы Маргарет, и репортеры фотографировали ее там. Домой на Коулхерн-корт она вернулась около часа ночи. Чарльз же уехал гораздо раньше — в десять или в половине одиннадцатого — и на поезде отправился с официальной миссией». А дама, которую якобы засекли папарацци, прошла в поезд около полуночи.

За Диану вступилась и мать. Френсис написала письмо в «Times», где жестко отстаивала право дочери на личную жизнь. Это послание спровоцировало дискуссию между членами парламента, собравшими совет по печати и сделавшими слабую попытку поставить журналистов на место. Должной роли эти действия не сыграли — Диану продолжали преследовать. Но инцидент показывает несколько интересных моментов. Во-первых, королева лично заботилась о добром имени будущей невестки — Диане уже была определена серьезная роль. Девушка свою репутацию старательно берегла, и в критической ситуации ее сразу же постарались защитить. Во-вторых, как показали последующие месяцы, мать Дианы постоянно помогала дочери, насколько было в ее силах. Отец все еще болел, и роль опекуна полностью взвалила на себя Френсис. В отличие от хладнокровной бабушки Фермой мать прекрасно видела те сложности, с которыми сталкивается Диана; она, видимо, лучше понимала и ее характер.

А кто же была та таинственная незнакомка, которую засек журналист входящей в королевский поезд? Журналистские расследования доказали, что некая женщина действительно прошмыгнула к Чарльзу (его пребывание в королевском поезде не подвергалось сомнению). Вывод напрашивался сам собой — это была Камилла. Правда, некоторые биографы, упорно муссирующие слухи о том, что Диана вовсе не была девственна, встречаясь с Чарльзом, и что их отношения тоже были далеки от платонических, утверждают: в поезд входила именно Диана. Принимая во внимание ее способность обманывать репортеров, выходить из дома и возвращаться в него незамеченной, вполне возможно предположить и такое. Зачем же тогда сразу публиковать опровержение? В угоду просьбе секретаря королевы? Нет, видимо, в полночь автор статьи не разглядел женщину настолько четко, чтобы как-то доказать свои слова.

В любом случае статья про свидание в королевском поезде лишь подстегнула интерес к Диане и ускорила свадьбу. На Чарльза начали не на шутку давить. Родственники «твердили, что, если после всего этого Чарльз не женится на Диане, ее репутация будет погублена навсегда». Находились люди, откровенно этому возражавшие (далеко не все при дворе высказывались положительно относительно возможного брака принца с Дианой и видели, насколько они разные люди, а она не приспособлена для жизни при дворе). Они утверждали, что после такой истории Диана станет только популярнее и найдутся желающие взять ее в жены. Конечно, так оно и было, но Чарльза беспокоила скорее не репутация подружки, а данное им народу обещание. Так или иначе, он обязан был жениться.

Рождество Диана отмечала дома в Олторпе. Принц уехал с официальным визитом в Индию, и девушка постоянно жаловалась подругам на одиночество. «Легко представить мое смятение, — пишет Диана в воспоминаниях спустя годы, — когда Чарльз, вместо того чтобы провести Рождество со мной, вдруг отправился с визитом в Индию! Крушение моих надежд, всей моей жизни было так близко, что я не выдержала и отправилась в Олторп». Таким образом, очевидно, что, даже став женой принца, Диана так и не захотела понять: он не принадлежит ей и не может выполнять ее прихоти, являясь лицом государственным. К тому же очень сомнительно, что Чарльз уехал в Индию «вдруг». Подобные планы оговариваются задолго до их воплощения в жизнь.

Версия мачехи куда ближе к истине. Она печаль и слезы Дианы объяснила следующим образом: «Диана большую часть времени провела в парке, оплакивая нежелание Чарльза сделать ей предложение». Получается, дело не столько в Рождестве, сколько в боязни Чарльза решиться предложить Диане руку и сердце. Она столько сил положила на алтарь их будущей свадьбы, а он все никак! Рейн старалась ободрить Диану, но уж если Диане кто не пришелся ко двору, мы уже знаем, принципиального потепления отношений не жди. Диане слова мачехи казались «неуместными». Рейн была слишком энергична, полна жизни и не умела подстроиться под настроение падчерицы.