Если не знать предыстории, если бы Золушка и правда явилась во дворец из маленького домишки в лесу, то описание новых условий, в которых она оказалась, напугали бы любого: «Огромный двор за оградой с воротами, полицейские будки, барьеры службы безопасности — все это отделяет дворец от людей… Огромное серое здание способно напугать любого. А внутри вас ждет лабиринт коридоров, идущих вокруг центрального двора, темных и полных воспоминаний о прошлом. Вдоль стен выстроились мраморные бюсты, на стенах рядами висят картины. Дворец не выглядит жилым — повсюду придворные, слуги в униформе».

Пройдет некоторое время, и Диана переедет в Букингемский дворец (можно сказать, расположенный по соседству). Подруги вторят авторам биографий про мрачную жизнь Дианы после помолвки. «Она переехала в Букингемский дворец, и ее жизнь превратилась в сплошной кошмар. Бедняжка страшно исхудала. Я так беспокоилась за нее, — вспоминала Кэролайн. — Ей было очень плохо, все эти проблемы обрушились непосильным бременем. Она попала в настоящий водоворот, голова шла кругом, и не за что было уцепиться. Это была тень прежней Дианы».

В то время у невесты были две основные проблемы — Камилла и булимия. Многолетняя любовница принца не собиралась просто так уходить со сцены. Сразу после объявления помолвки она пригласила Диану на обед. Письмо с приглашением та обнаружила на своей постели в день переезда в Кларенс-хаус. В марте обед состоялся. Кроме Дианы на нем, естественно, присутствовали Чарльз и Эндрю. Камиллу интересовали планы Дианы на Хайгроув. Якобы она спросила: «Вы собираетесь ездить с принцем на охоту?» Диана ответила отрицательно, так как охоту не любила, а позже подумала, что Камиллу волновала возможность дальнейших свиданий с Чарльзом и устраивать их она намеревалась именно в момент его отлучки на охоту.

Оправдывать Камиллу тут не приходится. Она не желала отступать и не предполагала просто взять и отдать Чарльза жене в полное пользование. Она не видела ничего зазорного в адюльтерах, так как сама изменяла мужу, ничего против них не имевшего и погуливавшего от супруги. Говорят, ему даже льстила связь жены с принцем. Диану понять можно: она-то не желала терпеть прежнюю любовницу возле Чарльза. Но верно повести себя в той ситуации ей не позволили ни возраст, ни состояние нервной системы.

Найти подругу, с которой можно было бы поболтать и посоветоваться, Диане также было сложно. Все вокруг твердили одно: маховик запущен, отменять свадьбу нельзя. Мама, постоянно навещавшая дочь во дворце, ей сочувствовала, но тоже призывала взять себя в руки. Сара вообще ехидно заметила, что к свадьбе уже выпущены сувениры с изображением пары — отступать, мол, некуда. Диана жаловалась на одиночество, тогда к ней стали допускать подруг. Те вторили матери и сестре, да и посещать Диану слишком часто не имели возможности: это было не то время, когда они жили все вместе в одной квартире. Диана говорила: «Я так сильно скучала по своим девчонкам! Мне страшно хотелось вернуться в нашу квартирку, сидеть там, смеяться, меняться одеждой, болтать о всяких глупостях — снова оказаться в моей уютной и безопасной скорлупке. Я не могла поверить, что вокруг меня все такие холодные!»

Надо отдать ей должное, Диана пыталась наладить отношения внутри дворца. Она иногда навещала королеву, пыталась общаться с Чарльзом. К ней приставили личного секретаря, с которым она проводила много времени, и фрейлину. Но советчики из них вышли никудышные, да и компаньоны тоже. Они либо были заняты делами, либо, как вспоминает Диана, бездельничали, однако бездельничали у себя дома, не стесняясь сделать что-то неправильно. В итоге Диана по привычке начала общаться со слугами, проводя время на кухне. Те точно не советовали ничего умного невесте принца, просто болтали о том о сем, поддерживая разговор, и угощали ее чаем с тортом.

Странно, но Диана не понимала, что, выходя замуж, практически любая девушка выпадает из привычного круга общения, уезжает из родного дома, куда меньше встречается с подругами. Ей в любом случае приходится приноравливаться к правилам поведения, принятым в семье мужа, а уж в королевской семье и подавно. Создавалось впечатление, что Диана ожидала, как в сказке, счастливого финала после помолвки: влюбленные стоят перед зрителями, кланяются и расходятся по своим делам. А то, что в реальности жизнь продолжается дальше, ее неожиданным образом удивило, и удивило неприятно…

Противоречие состоит и в том, что Диану пытались занять. Например, предлагали выбрать себе фрейлин. «Мне тогда ничего не хотелось делать самой», — признавалась Диана. В итоге она говорила, что со всем согласна, и не старалась принять участие в выборе. Правда, в некоторые вещи Диана пыталась вникать. Одной из увлекавших ее задач являлось составление нового гардероба. Мать помогала Диане с выбором и прислала ей модельеров из журнала «Vogue». Фактически с помощью Дианы они сделали себе имя, сшив ей подвенечное платье. Впрочем, и в этой области у Дианы случались проколы. Самый известный касается открытого черного платья тех же модельеров из «Vogue». Дело в том, что в королевской семье царили строжайшие правила, что и куда надевать, сколько раз менять наряды и так далее.

Чарльз предупредил Диану, что надевать черное принято только на похороны, в качестве траура. Кроме того, платье было слишком декольтированным, без бретелек. Но Диана упрямо надела его на благотворительный бал, посвященный сбору средств для Королевской оперы, состоявшийся 9 марта в Голдсмит-холле. На фотографиях, в больших количествах сделанных в тот вечер, видно смущение Дианы. «Черный цвет был самым стильным для девятнадцатилетней девушки, — считала Диана. — Это было настоящее взрослое платье. Тогда у меня была довольно пышная грудь, и платье смотрелось замечательно… Но это оказался один из самых ужасных вечеров в моей жизни. Я не знала, можно ли выходить первой, не знала, в какой руке держать сумочку — в левой или в правой. Я была в настоящей панике — все получилось неправильно». Пока она на подобных мероприятиях чувствовала себя неуютно. Другие женщины были одеты несколько иначе, и принц не преминул сделать ей замечание.