В конце интервью Чарльз высказал надежду, что Диана привыкнет к вниманию журналистов, что это неотъемлемая часть жизни в королевской семье. Он взял Диану за руку, но было видно, что она пыталась превратиться в невидимку и сжаться в крохотный комочек…

Когда-то брат Дианы очень правильно сказал про сестру: «Она любит приукрасить действительность». С годами она «красила» действительность во все более мрачные тона. Через много лет после свадьбы Диана «призналась» своему астрологу, что Чарльз вечером накануне венчания честно сказал, что не любит ее. Астролог Пенни Тортнон возражает: слова Дианы, которые она скрупулезно записала, могли и не соответствовать реальности. Тем не менее Пенни подробно их пересказывает, делая упор на состоянии своей подопечной. Та была раздавлена — жених расставил акценты прямо перед алтарем, свалив с груди тяжкий груз. Сомнительная «правда». Диана ведь не отрицала предсвадебного подарка и трогательной записки. Таким образом, Чарльз предстает просто монстром, говоря Диане, что не любит ее, и тут же отсылая кольцо и записку. Принц обладает многими слабостями, но точно не выглядел так, как его представляла, со слов Дианы, астролог.

Последний эпизод перед свадьбой: Диана, волнуясь, не может уснуть и спускается вниз, в комнату пажа. Вот ее воспоминания о том, что произошло дальше: «В кабинете у пажа я вдруг увидела велосипед. Ему там совсем не место, как и мне во дворце, но мы были, и с этим приходилось считаться! Почему-то наличие велосипеда привело меня в восторг! Мы выпили — паж и конюшенный коктейли, а я какой-то сок, — потом я вдруг принялась кататься по комнате на велосипеде и вопить: „Завтра моя свадьба! Завтра я стану принцессой!“ Не знаю, что подумали королева-мать, ее гости и слуги, но они посмеялись и замечания мне не сделали».

Вот в таком интересном состоянии Диана удалилась в свою спальню. Спать ей в ту ночь предстояло недолго: в пять утра ее уже ожидали завтрак и толпы англичан под окнами дворца на всем пути следования свадебного кортежа до собора Святого Павла и далее.

Необходимый атрибут свадьбы, который так мил сердцу любой девушки, — это свадебное платье. Когда одна из моих подруг сказала, что не собирается приобретать себе таковое, я потащила ее к шкафу и вынула с верхней полки свой наряд. Перед нами на кровати раскинулось прекрасное платье цвета слоновой кости (кстати, английское), с пышной юбкой на кринолине. Дело решилось за одну минуту — подруга помчалась по магазинам, покупать себе свадебное великолепие…

Платье Диане сшили восхитительное — те самые дизайнеры из «Vogue», которые создали черное платье для благотворительного бала и платье цвета фуксии для бала накануне свадьбы. Придумывать наряд начали сразу после объявления помолвки. Свободное время Диана использовала в том числе и на многочисленные примерки. На фотографиях в деталях можно разглядеть платье, которое станет одним из самых знаменитых в истории. «Сшитое из шелка цвета слоновой кости и украшенное жемчугом, стразами и старинным кружевом платье было создано дизайнером из Уэльса Дэвидом Эммануэлем и его женой Элизабет… Завершал образ шлейф длиной в 25 футов (более 7,5 метра) — самый длинный в королевской истории». Кружево, которое использовали для отделки, принадлежало королеве Марии и называлось каррикмакросс — традиционное ирландское кружево, которое впервые начали изготавливать в 1820 году. Также платье отличали пышные рукава-фонарики. На талии красовался бантик с бриллиантовой подковой на счастье.

В процессе примерок Диана похудела на четыре размера, и швея очень беспокоилась, что платье будет плохо сидеть. Однако все закончилось хорошо — платье «село». «В соответствии с доброй приметой последние стежки на платье были сделаны только тогда, когда Диана уже стояла облаченная в этот великолепный наряд (в день свадьбы. — В. Б.). Во избежание любых случайностей были сделаны еще две точнейшие копии этого платья, но, к счастью, ни одна из них не понадобилась».

Сейчас, после семнадцати лет хранения у брата Дианы, платье, согласно ее завещанию, передано сыновьям.

На голове у Дианы красовалась диадема. Интересно, что невеста ее сына наденет на свою свадьбу диадему, принадлежавшую самой королеве-матери. Но на Диане было украшение Спенсеров, которое находится в собственности семьи на протяжении века. Мать Дианы и ее сестры — все надевали его на свои свадьбы. Согласно воспоминаниям брата Дианы, из-за диадемы у Дианы с самого утра разболелась голова: «она не привыкла носить диадемы». На массивном украшении были изображены тюльпаны и цветы в форме звездочек, сделанные из золота, обрамленные бриллиантами, декорированные серебром. В течение жизни Диана еще несколько раз надевала эту диадему на торжественные мероприятия, например, на правительственный обед в Австралии в 1983 году. В день свадьбы голову Дианы «отягощало» не только непривычное украшение, но и длинная фата, которая крепилась с помощью специального обруча, а уже на нем красовалась диадема.

В тот день, 29 июля 1981 года, Диана проснулась очень рано — в пять утра она уже завтракала. Затем к ней пришли парикмахер, визажист и дизайнеры, шившие платье. На сей раз никто не оплошал — Диана никогда не жаловалась на то, как она выглядела в день свадьбы. Ее шестнадцатилетний брат присутствовал при перевоплощении старшей сестры и не скрывал позже своего восхищения: «Вообще-то она мало пользуется косметикой, но на этот раз получилось настоящее чудо. Впервые в жизни я поймал себя на мысли, что Диана очень красива. В тот день она выглядела потрясающе и была совершенно спокойна — ни малейших признаков волнения, только немного бледна. Она выглядела счастливой и умиротворенной».

Конечно, Диана волновалась, как и любая девушка на ее месте. Но тогда ей удалось справиться с собой, хотя, согласно ее воспоминаниям, приступы булимии не отступали и ее постоянно тошнило. За окнами дворца бушевала толпа, приветственные крики людей были слышны отовсюду. Журналисты фотографировали и снимали на камеру всё, что могли. Телевизионная аудитория насчитывала, по примерным подсчетам, около 750 миллионов человек. Несмотря на предыдущую шумиху вокруг невесты принца, именно день свадьбы превратил ее в икону. Чарльз Спенсер скажет: «Она действительно стала в тот день сказочной принцессой. Ее тогда словно вручили миру».