Посетить показ мод, состоявшийся в Сиднее 31 января, Диана должна была по логике с большим удовольствием. Но на фотографиях она все же выглядит уставшей и изможденной. Показ был посвящен шерстяным изделиям — всемирно известные кутюрье пытались увеличить таким образом продажи шерсти. «Впервые модельеры согласились представить коллекции на одном и том же подиуме: Донна Кара, Кензо, Миссони, Версаче, Оскар де ла Рента, Монтана, Брюс Олдфилд, Соня Рикель и Жан Мюар украсили вечер своим присутствием в телевизионном шоу, облетевшем весь мир». Правда, костюм Брюса Олдфилда, который надела Диана, журналисты раскритиковали, назвав его «не самым лучшим выбором принцессы». Несмотря на усталость, после шоу Диана по своему обыкновению побеседовала с моделями.

Из Австралии Чарльз и Диана полетели с официальным визитом в Таиланд, где они провели всего три дня. К тому моменту Диана приободрилась и выглядела гораздо лучше, чем в Австралии. И платья выше колена однозначно ей шли больше, чем длинные, почти в пол. Кроме того, в Азии Диана чувствовала себя комфортнее и с точки зрения отношения к ней официальных лиц. Сразу по прилете их с Чарльзом встретили с большими зонтами в руках — защита от палящего солнца. А затем препроводили в прохладное помещение, где угощали прохладительными напитками. Диана на кадрах расслаблена и с улыбкой беседует с женой тайского принца.

Вечером на торжественном ужине на Диане было удивительное платье, так же как и в недавних визитах в Испанию, интересно отображавшее мотивы традиционных национальных костюмов. В волосах — цветок лотоса. На второй день Чарльз и Диана по обыкновению разделились: она посетила дом престарелых и вместе с постояльцами сыграла в петанк. В то же время Чарльз направился в британское посольство, потом побеседовал со студентами сельскохозяйственного колледжа, изучавшими английский язык.

Вернувшись на родину, в марте Чарльз, Диана, Сара и их друзья отправились на горнолыжный курорт в Швейцарию. Диана сильно простудилась и не каталась. Сара, несмотря на четвертый месяц беременности, лихо покоряла склоны, но, однажды упав, решила больше не рисковать и оставалась дома. Именно тогда один из членов их компании погиб, погребенный под лавиной. Смерть могла настигнуть всех, кто в тот момент находился в горах, включая Чарльза, но не повезло лишь одному. В той ситуации Диана повела себя хладнокровно: она собрала вещи погибшего и запретила мужу возвращаться в горы. «Гибель Хью Линдсея послужила серьезным уроком. Диана сделала важное открытие: в критической ситуации она не только сумела сохранить присутствие духа, но и нашла в себе силы самостоятельно принимать решения вопреки воле мужа. Трагедия в Клостере положила начало духовному и физическому выздоровлению, освобождению внутренней энергии, не находившей до сих пор выхода».

Действительно, Диана нащупывала тот путь, который впоследствии окажется для нее самым верным. Помощь страждущим отвлекала ее от собственных проблем и в то же время делала героиней в глазах общественности и журналистов. Когда она «хулиганила» на пару с Ферджи или слишком фривольно вела себя на официальных мероприятиях, ее ругали, замечая каждый промах. Кому-то позволяли нарушать протокол, но не «Золушке», бывшей воспитательнице детского сада, любившей гладить и убирать квартиру. Она должна была соответствовать созданному газетчиками и полюбившемуся людям имиджу. «К этому времени ей стало ясно, что ее выходки в Аскоте, появление в узких кожаных брюках и танцы до упаду с посторонними мужчинами — это вовсе не то, чего ждет публика от принцессы. Она поняла, что тем самым дает козыри своим врагам… И Диана постаралась сменить этот фривольный образ образом благотворительницы и идеальной матери».

Диане практически невозможно было справиться со своими проблемами самостоятельно. Она подошла к той грани, когда начала уяснять себе, что следует предпринимать меры — ее здоровье ухудшалось на глазах. Но выхода принцесса не видела. Чарльз знал о проблемах жены, но он их пытался решать по собственному усмотрению, как он это понимал, предлагая к услугам Дианы врачей, прописывавших успокоительные. Чарльз вообще с трудом осознавал, что такое болеть чем-то серьезнее простуды. «Вы когда-нибудь были больны, очень-очень больны? — спрашивал он у близких друзей. — Я этого не понимаю, и моя мать тоже». Психические проблемы жены Чарльза, по-видимому, раздражали, не оттого, что он не желал ей помочь, а потому, что совершенно не улавливал ее ощущений.

Летом 1988 года Диана хотела обратиться за помощью к матери, но та в то время и сама переживала не лучшие времена. В июне Френсис развелась с мужем, который оставил ее из-за другой женщины (интересно, что он разведется и с третьей женой, а остаток дней будет коротать с первой супругой). Мать Дианы пыталась обвинять прессу в распаде ее брака, но родственники называли причиной развода чрезмерное увлечение алкоголем как со стороны Френсис, так и со стороны Шанд-Кида. Впрочем, проблемы матери, какого бы рода они ни были, в любом случае не позволили Диане отдохнуть летом, как она планировала. «Отношения между матерью и дочерью не складывались, они часто ссорились по телефону».

В итоге бить тревогу начала подруга Дианы Кэролайн Бартоломью. Безумный график принцессы не способствовал улучшению самочувствия, а постоянная рвота приводила к недостатку в организме важных микроэлементов и витаминов. Лицо Дианы, прежде выдерживавшее приступы булимии, депрессии и постоянную усталость, начало отображать признаки болезни. Даже густые, красивые волосы теперь казались тусклыми, а прежде пышная, знаменитая челка Дианы лежала прилизанная, под толстым слоем лака. Кэролайн не просто дался разговор с подругой, ей даже пришлось пойти на шантаж: она пообещала придать гласности проблемы Дианы, если та не согласится лечиться.

В итоге Диана пригласила к себе врача, который лечил в свое время ее сестру Сару от анорексии. Доктор Морис Липседж с 1980 года работал в больнице в центре Лондона психиатром. Надо отметить, что Липседж никогда не специализировался на проблемах булимии и анорексии. Его основной специализацией был стресс на работе и другие связанные с этим вопросы. Но Диана решила действовать. «Она выбрала доктора Мориса Липседжа, чей гонорар составлял 200 фунтов в час, который успешно лечил от анорексии Сару. Хотя он никогда не страдал ни от анорексии, ни от булимии, как и другие врачи, чьи советы и мнение она отвергала из-за того, что их стоит слушать, только если они сами страдали такой же болезнью, Диана была готова дать Морису Липседжу шанс». Врач работал с принцессой полгода — срок, за который он брался улучшить ее состояние.