И вновь вернула внимание к обвиняемым Фейри. Подойдя, я помогла ему подняться с колен. Я пыталась найти способ сделать заявление, не напугав весь мир, который наблюдал за нами.

А когда наконец нашла, улыбнулась.

– Ты обвиняешься в убийстве человека, Фейри теперь это считают преступлением, и приговариваешься к смертной казне. Пепел к пеплу... прах к праху, - едва громче шепота закончила я. Взмахом руки, я бросила в него заклинание и превратила его в пепел, который рассыпался по ступеням.

Люди в толпе ахнули от ужаса, но операторы новостей продолжали снимать, показывая все подробности тем, кто не пришел к Гильдии. Ой. Не совсем это я планировала, но ведь сработало.

Сглотнув, я встретилась взглядом с Райдером, а затем посмотрела на лица его людей, как и на Лукьяна, присоединившегося к ним. Я ждала кивка Райдера, после которого направилась к следующему Фейри и последнему. Превращая их всех в пепел, разлетающийся по ступеням Гильдии.

А затем повернулась к Гарольду, который уставился на остатки мертвых Фейри.

– Ты обвинил нас в нападении на Гильдию Спокана.

– У нас есть доказательства!
– выкрикнул он.

– У тебя есть лишь доказательства того, как мы входим внутрь, -ответила я.
– Олден объяснит остальное, но я предупреждаю тебя, лишь раз предупреждаю, Гарольд, - добавила я, вкладывая в слова достаточно предупреждения, чтобы он прищурился.
– Если ты попытаешься его обвинить или не дать слова, получишь столь желаемую войну. Огляди толпу и скажи что ты видишь, - шепотом закончила я.

Райдер изменил облик, и все его воины были одеты в полную амуницию, включая маски, скрывающие лицо, кроме глаз. Когда пала завеса невидимости, толпа расступилась от них. Ведь Адам привел сумеречных воинов, а Лиам нескольких воинов крови. Вид этой решительно злобной армии наводил благоговейный трепет.

Камеры навели на них фокус. Редко когда в человеческом мире можно увидеть воинов Орды в полной амуниции, от которых попятится даже самый храбрый мужчина.

– Это...
– зашептал Гарольд, заставляя меня посмотреть на него со смесью раздражения и жалости.

– Будь мужчиной. Это - Король Орды, а еще мой жених и отец моих детей. Тебе стоит рассмотреть и взвесить все варианты, прежде чем принимать какие-либо решения. Ты не должен ошибиться, Гарольд, мы не хотим войны с людьми, но если вы настаиваете, будем драться. Я та же девчонка, которая сражалась за Гильдию Спокана, но еще я - Фейри, а они - мой народ, который я буду защищать любой ценой. Мы пришли, потому что ты обвиняешь нас. Так что выкладывай свои обвинения, а наш Старейшина будет говорить за нас

Я направилась к изножью лестницы, где теперь стоял Райдер со своими людьми.

– Я пришла к власти, чтобы остановить войну. Олден расскажи, что произошло в Гильдии. И если ты увидел здесь родителей детей, которые у нас, мы приведем их для воссоединения с семьей. Других позже, когда найдем их родителей. Ни один ребенок не должен вернуться в Гильдию, если его родители не покажутся, - сказала я и удостоверившись, что Гарольд слышал это

– Я понял, дитя, - произнес Олден, гордо расправив плечи и встав перед Гарольдом.
– Я здесь, потому что ты обвинил меня и мою племянницу в предательстве гильдии. Но я никогда и ничего не делал, такого, что могло подставить Гильдию или тех, кто в ней работал под угрозу. Гильдию Спокана атаковали, Гарольд, но нападение шло изнутри. Гильдия была скомпрометирована, - сурово ответил Олден, напоминая мне сильного воина, коим и являлся

– Ты лжешь, - вскрикнул Гарольд, осматривая людей, которые теперь выглядели взволнованными и не были уверены кому верить.
– Твоим словам нет доказательств.

– Я и есть доказательство, а еще дети, в убийстве которых ты нас обвиняешь. Многие из них нашли смерть от рук Ведьм и Колдунов, которые должны были их защищать. А это большая потеря для всех нас. Меня пленили при помощи одной из наших библиотекарей, той которой я доверял и которую помогал воспитывать. Она выполняла приказ другого, того кому думала, может доверять.

– Оливия, - произнесла одна из женщин, протискиваясь сквозь большую группу людей к лестнице.
– Скажите мне жива ли она? Олден и ее обвиняют в измене. Вы говорили, что мы справедливо судим и приговариваем наших людей, - добавила женщина, пока я внимательно за ней наблюдала

– Оливия мертва, - сказала я, после чего на лице женщины появилось облегчение. Интересно.

– Прискорбно, - произнесла она, но кроме облегчения ничего не было в ее чертах. Не горя об утраченной жизни, ни сожаления, что кто-то обучавший следующее поколение ведьм и колдунов истории Гильдии и так много работал с архивами теперь потерян для нас.