Шрифт:
Понурилась Лека ещё лише и тут же разрыдалась. Потянула к верше руки и молить стала.
– - Не губи, -- всхлипывая, запричитала она, -- сам знаешь, какая наша жизнь невесёлая. Одно и то же... Я же не виновата, что во мне любви столько!.. Сама-то я в этот лес не просилась, силком заставили. Что ж мне теперь, всюю жисть маяться?!
Мираш запохаживал взад-вперёд, на Леку и не глядит, будто о своём задумался.
– - Думаешь, я одна такая? Сам-то, небось, про службу и не вспомнил, сразу к людям пошёл... А хочешь, я тебе тайну открою?
Ну и открылась Мирашу, без утайки про свою прошлую жизнь поведала. Тайна у Леки и впрямь мудреная... однако о ней после расскажу, в своё время.
Разжалобила, одним словом. Да ещё слово клятвенное с Мираша взяла, чтобы в верховья не докладывал.
– - А я, -- говорит, -- во всём тебе подсоблять буду. Обо всём расскажу.
После этого разговора Лека, само собой, свою оплошку исправила.
На одной из посиделок опять сказывать стала, что с ней на болоте приключилось. Только теперь с её слов выходило, что тогда несколько болотняков было...
– - С разных сторон подступались, -- рассказывала она.
– - Напредки старуха надвигалась. Уж такая страшенная яга, такая карга! Ведьма, точно. Нос ниже подбородка свисается. Древняя-предревняя старушенция... а глаза девьи. Так и буравят тебя, так и буравят...
Баба Аля опять промеж соседок оказалась, ну и не преминула подначить шальную девку:
– - Ты же тогда про старика сказывала. Помер, что ли?
– - Я?! Про старика?!
– - Лена, точно ничего не понимая, округлила глаза.
– - Ну, паралитийный ишо, -- подмигнула старушка соседкам.
– - Сама ты паралитийная, хрычовка старая, мозгой клинутая!
– - вскипела Лена. Взнялась не на шутку, в голосе -- гром, в глазах -- молнии.
Склокой, конечно, всё обернулось. А потом ещё и на всю деревню плясунью высмеяли. Ленка и без того за первую смотницу слыть стала. Ну а ей что -- и не успокоилась вовсе, сама масла в огонь ещё лише подлила, на всякий вкус приплетушки по деревне пустила. То одно сляпает, то другое.
– - Такого красавца тогда на болоте видела!
– - сказывала она.
– - Ох и такой красавец! Ох, красавец! Помню, на энтого артиста похож... только фамилию забыла...
Словом, завралась Ленка-плясунья -- кто такой поверит?
А Мираш покуда в лесные дела с головой ушёл. Столь работы, что о скуке и не поминай! Наперво всех зверей и птиц пересчитал. И другую животинку малую на учёт взял. Недужных и на здоровье хрустких посмотрел. Если хворь пустяшная, враз исцелил. Силой верши и простым врачеванием, коим каждый лесовин владает.
Между нами будь сказано, бывали случаи, что какой-нибудь лесовин, о помощниках мечтая, вовсе врачевать не брался, а то и мор напускал. Быстро, конечно, такого расплатица настигала, ну и выпрягали лесовина, на заслуги не глядючи, и уж никуда более не ставили. Мирашу тоже такая наумка пришла, недобрая. Захотелось скоренько помощниками обзавестись. Да только тотчас же он её и отбросил, не пустил в сердце.
...Специальную книжицу по службе завёл -- памяти на подсобу да верховному началию для отчёта. И рыбу в Суленге глядел, конечно. С Ириньей Ильницей они по омутам да перекатам ходили (лесовинам, известно, воздух ненадобен -- ходят по дну, ально посуху). Потом в других речушках и ручейках малых смотрели, да озерах лесных. Исследили всё вдоль и впоперёк. Многонько неполадок Мираш сразу устранил, а что и на будущее наметил исполнить.
Зарубка 3
Послало небо помощников
С начала служения не задалось Мирашу добрыми помощниками обзавестись. Первой лису Смолу Аникаеву приветил, однако та помощница вовсе никудышная оказалась. Спит целыми днями-ночами, из дома носа не кажет. Соня да ещё зарёва знатная. Почивает себе в спальне и вся слезами обливается. Да порато так: толкотня в глазах, слеза слезу погоняет, по полу ручьи текут. Чего уж там она во снях видит, не сказывает. Да только вовсе это не хитрая загадка. С мясоедами частенько такое положение случается: снами свою прошлую жизнь выплакивают.
Проснётся, и вся мордаха мокрая. Ну, чего уж там, вытрет насухо, возле печки посидит, обсохнет -- и дальше спать.
Мираш на неё сразу рукой махнул. Всё же хоть и по книгам, а порядок знает: никак тут не поможешь, не подсобишь. Только время-лекарь и отмерит, сколь надо.
Вторым помощником филин Савин Баин стал. Перехварывал он не долго -- два дня да ночь всего и помаялся. А потом -- ничего, вроде как здоровёхонький... Сон его возьмёт на минуту-другую (плоти из скрытой материи сна много не надо, есть и такие тусторонние, что и совсем не спят), а так и неделями глаз не смыкает.