— Да все хорошо, в самом деле! Сейчас ты уйдешь, и я снова лягу.

Игорь, молча, поел, стараясь ничем не выдавать собственные мысли и старательно притворяясь, будто верит, что все и в самом деле, хорошо. Он знал, любая его фраза сейчас может быть истолкована превратно, и не хотел напрасно огорчать жену.

Весь день он провел словно на иголках, все валилось с рук, и лишь только рабочий день закончился, едва ли не бегом бросился к остановке. Нервничал, что долго нет маршрутки, а потом, когда она подошла, позабыв о вежливости, расталкивал всех, дабы забраться в тесный микроавтобус.

Вышел на остановке возле сельского магазина, немного успокоился.

К чему паника?

Случись что-нибудь непредвиденное, Юля обязательно бы ему позвонила. Но, все равно, всю дорогу к дому сердце колотилось, так сильно, будто намеривалось вырваться из груди.

С трудом вставил ключ в замочную скважину, все никак не мог попасть в щелку, не столько от холода, сколько от волнения. Распахнул калитку. Тузик, поджидая его, радостно бросился навстречу. Но Игорь нетерпеливо оттолкнул собаку.

Ни в одном из окон не горел свет.

Может, Юля спит?

Он бросился к двери.

— Игорь, это ты? Как хорошо, что ты пришел.

Юля стояла возле двери в веранду. Тепло одетая, но было видно, что она очень замерзла.

— Солнышко, почему ты здесь?

— Я тебя ждала. Очень ждала, — она всхлипнула.

— Почему не дома. Тебе ведь холодно, ты простудишься.

— Игорь, мне страшно…

— Почему?

— Твоя мама…

— Она тебя обидела?

— Нет. Она весь день не выходит из комнаты. Может с ней что-то случилось? Я боюсь.

Игорь посмотрел на окна комнаты матери. Они были темными, как и окна во всем доме.

В доме было холодно и от этого — неуютно. Юля, по-видимому, давно мерзла на морозе, и печка успела остыть. Дверь в комнату матери плотно закрыто, а за ней тишина. Полная тишина, страшная.

— Мама! — громко позвать не получилось. Голос сорвался и перешел на хрип. — Ты не заходила в комнату? — спросил у Юли, почему-то — шепотом.

— Нет.

— Мама, — позвал еще раз и постучал костяшками пальцев в деревянную дверь.

В ответ не раздалось ни звука.

— Нужно войти… — сказал неуверенно, он боялся того, что может там увидеть.

— Думаешь, с ней что-то случилось?

Игорь не ответил, набрался решимости, толкнул дверь. Она отворилась медленно, неохотно, с громким протестующим криком.

— Ты побудь здесь, я сам посмотрю, что там.

Игорь нащупал выключатель и тотчас зажмурился от яркого света, больно резанувшего по глазам. А потом долго не решался их открыть.

— Где же она?

Вопреки его просьбе, Юля тоже вошла в комнату.

Игорь открыл глаза. Кровать матери была аккуратно застелена, а самой ее не было. Не было и других вещей, сумочки, одежды.

— Ты не слышала, как она уходила? — спросил у жены, чувствуя, как отлегло от сердца.

— Нет, я когда ты ушел на работу, легла спать и проспала до обеда, — виновато ответила Юля.

— Паникерша ты, однако, — теперь Игорь уже улыбался искренне.

Когда самые страшные предположения не оправдались, им вдруг овладела легкость и некая бесшабашная веселость. Как будто он пребывал под хмельком.

А что, это — идея!

Он прошел к холодильнику, достал бутылку водки, стоявшую там невесть сколько, на всякий случай, резким движением скрутил пробку, налил в чашку. Подумал немного, достал так же и вино.

— Для снятия стресса! — плеснул чуточку в другую чашку. — Думаю, тебе не помешает. Да и согреться тоже нужно…

Чтобы телефон смог поймать сигнал, Игорю пришлось забраться в глубокий сугроб. С тех пор, как мать жила у них, а Юля была дома, никто отсюда не звонил, и снега намело выше колен.

Мать ответила сразу, как будто ожидала, что о ней вспомнят и поинтересуются, куда она делась. Хотя, так, наверное, и было. Игорь даже представил, как она нервно сжимает телефонную трубку и закусывает нижнюю губу. Ведь она ожидала большого эффекта и должна была нервничать в ожидании реакции на собственную выходку.

— Мама, ты где? — спросил.

— Дома, конечно.

— Почему же ты никому не сказала, что уезжаешь?

— А зачем? Ведь я вам мешаю. Странно, что ты, вообще, заметил, что меня нет…