Его русые волосы были подстрижены "под горшок".

Для своих лет он имел немного низкий рост и широкие плечи, когда-то выглядел крепышом, но сейчас исхудал. Когда паренек увидел, что девушки смотрят на него, то стал кричать, обращаясь к ним.

– Благородные синьоры, выслушайте меня, прошу вас именем Христа, я не вор!

– Воин, пропусти его,- крикнула Саша, ей стало интересно, что ему от них надо.

Настя, хотела уже высказаться, но Александра подняла руку, прерывая её отповедь.

Парень подбежал к ним и поклонился, приложив руку к сердцу, а Саша присела на лежавшие кучей седельные сумки.

– Ну, говори парень, чего хотел,- сказала она, подбодрив его жестом.

Паренек набрал в грудь воздуха и выпалил одним махом:

– Благородные синьоры, возьмите меня к себе в слуги, - и продолжил скороговоркой, боясь, что его могут прогнать,- я много умею и готов работать за еду. Я у вас много не съем, дадите мне маленький сухарик, я и сыт. Зато коней почищу, одежду могу чинить, груз носить. Не смотрите, что я маленький, я крепкий.

Девушка жестом прервала его монолог и задумалась. Она уже не раз, подумывала о помощнике. Им вдвоём приходилось тяжело каждое утро и вечер возиться с конями и грузом. Но брать ребёнка на работу ей как-то претило и еще, его ведь надо кормить. В это время, беря себе слугу на работу, хозяин обязан был заботиться о нем, а с едой у них самих не очень. Саша решила ему отказать. Парень, словно почувствовал это и жалостливо посмотрел на неё. Слова застряли в ее горле, ведь во взгляде паренька была такая безнадега, что Александру пробрало до сердца. Такой взгляд мог быть у человека готового на убийство или самоубийство, который дошёл до крайней черты. В случае с пареньком, видимо это был голод. У девушки просто не хватило духу прогнать паренька, оттолкнуть.

– Прежде чем тебя взять,- проговорила Саша,- скажи, как тебя зовут?

– Меня зовут Якоб,- молвил парень,- я из-под Майнца.

– Немец, что ли?

– Нет, шваб.

– А не проснемся мы утром без вещей,- вставила своё слово Настя.

– Я не вор, - буркнул ей с какой-то гордостью Якоб.

– Хорошо, - хлопнула себя по коленям Саша,- мы тебя возьмём, только с едой ты ошибся. У нас только овес.

Девушка достала горсть зерна и высыпала парню в руку. Настя попросила его рассказать о себе.

История Якоба оказалась трагичной. Он был из семьи крестьян, действительно из-под Майнца. Три года назад, через их местность проходили паломники "Крестьянского Крестового похода". Его отец поддался проповедям священников, таких как Петр, продал все что имел и с семьёй пошёл в святую землю. Им удалось не сгинуть по дороге и дойти до Константинополя. Хотя пришлось поголодать в пути и страху натерпеться. Отец, послушав рассказы местных жителей о турках, решил подождать армию рыцарей. Пережидая зиму, нашли себе заработок на одной вилле богатого ромейца, трудились там за еду и кров. Пришлось терпеть пренебрежение, насмешки, но они были сыты и летом переправились в Азию с войском рыцарей-крестоносцев. Вместе с ними они пережили все трудности и победы, выпавшие на их долю. Отец и здесь умудрялся находить заработок, еды тоже хватало, так как местные христиане снабжали их продовольствием.

Трудности начались во время осады Антиохии. Еда закончилась во всем войске, и Якобу с родителями опять пришлось голодать, работая на осадных работах. Потом, после взятия города, пришла эпидемия холеры, которая косила всех вокруг, но Господь уберег семью Якоба от заразы.

Когда крестоносцы двинулись к Иерусалиму, то отец не остался сидеть во взятом городе и потащил семью дальше. В дороге его родителей догнала болезнь, которая не коснулась их раньше. Попутчики, опасаясь новой эпидемии, бросили его родных на обочине дороги, отобрав их повозку, правда как истинные христиане оставили им хлеба и воды.

Четыре дня Якоб ухаживал за больными отцом и матерью, болезнь щадила его, он оставался здоровым. Когда родители скончались, похоронил их, выкопав яму ножом, и пошёл догонять армию. Дорогу, по которой шло войско, можно было легко найти по могильным холмикам умерших раненых, брошенных поломанными повозок и трупами павших лошадей.

Через два дня, он догнал армию у Триполи, которую безуспешно штурмовали крестоносцы. С тех пор Якоб так и шел с ними, перебиваясь случайными заработками за еду, иногда попрошайничая. Помня отцовскую науку, что встречают по одежке, старался держать ее в чистоте и целой.

В последние дни в войске стало плохо с едой и ему уже не подавали, только прогоняли. Опуститься до воровства мешала гордость и воспитание. Как-то вечером Якоб подслушал беседу одной ватаги. Один из ватажников рассказывал остальным свежую новость. Якобы в свите жёны графа Тулузы появились две странные девицы воинственного вида с кучей добра. Они без свиты и охраны, и слуг у них нет. Всю ночь ватага придумывала способы отъема этого добра, но узнав, что они следуют под охраной воинов графа, бросили об этом мечтать. Якоб вспомнил этот разговор и решил попытать счастья набиться в слуги.