— Дикий народ, живущий в горах. Люди пепла.

— Карибы?

— Нет.

— Каннибалы?

Купригери покачал головой.

— Просто дикие. Трусливые и дикие.

Немка на несколько минут задумалась и наконец протянула индейцу латунный браслет, который тот немедля схватил, а потом спросила:

— А далеко ли они могли направиться, если их не убили?

Якаре снова посмотрел на нее, словно отродясь не слышал таких глупых вопросов, и пожал плечами.

— Воин может хоть год идти в любом направлении.

— Ты уверен?

— Мне понадобилось столько времени, только чтобы добраться до Великой реки, что рождает моря.

Дон Луис де Торрес зашел в каюту, вернулся с куском угля и нарисовал на отполированной палубе грубую карту.

— Вот здесь море, — сказал он. — Вот озеро, здесь деревня купригери, где живет Якаре... А где Большой Белый и Великая река, что рождает моря?

Не подлежало сомнению, что туземец впервые видит подобные рисунки, и Луису пришлось приложить немало усилий, чтобы объяснить ему, что к чему. Зато, разобравшись, Якаре продемонстрировал необычайную живость ума: взяв в руку уголек, он решительно начертил крест пониже того места, где была обозначена деревня купригери.

— Большой Белый — вот здесь, — сказал туземец.

Потом он встал, отошел метра на два и нарисовал линию, пересекающую палубу от одного борта до другого.

— А здесь — Великая река, что рождает моря.

— Вот черт! Так далеко?

— Так далеко.

— А еще дальше на юг?

— Сельва. Одна сельва.

— А на востоке?

— Сельва и море.

— А на западе?

— Сельва и горы... Очень высокие горы, как говорят. Выше, чем Большой Белый... Так говорят!

Донья Мариана, Гаитике, дон Луис де Торрес, капитан Соленый, хромой Бонифасио Кабрера и почти вся команда «Чуда» внимательно изучали вероятно первую примитивную карту Нового Света.

— Если это так, то не зря уверяли, что мы находимся на пороге нового континента, — сказала немка.

— Возможно, он преувеличивает.

— Возможно. — Она снова повернулась к Якаре. — И велика ли река, что рождает моря?

— С одного берега не разглядеть другого.

— Ты уверен?

— Я сам ее видел.

— Это невозможно! — заявил Луис. — На свете не существует подобных рек. Даже в Азии.

Купригери окинул его взглядом с головы до ног, в его странных глазах сверкнул гнев.

— Я сам ее видел! — повторил он. — Год до нее добирался, а по ширине эта река больше, чем отсюда до моего дома.

— Поклянись, что говоришь правду, — вмешался молчаливый капитан.

— Это меняет все нынешние представления о мире, — заметила Ингрид Грасс и снова повернулась к туземцу. — Представь себя на месте Сьенфуэгоса, и что мотилоны тебя не убили. Куда бы ты направился?

Не колеблясь ни секунды, тот ткнул пальцем в свою деревню.

— Да, конечно! — нетерпеливо оборвала его немка. — Ты бы вернулся домой. Но представь, что ты не можешь вернуться. Куда бы ты пошел?

Лучшим подтверждением ума и серьезности Якаре явилось то, что он не спешил с ответом, а долго в задумчивости сидел на корточках перед примитивным чертежом. Глядя на него со стороны, нетрудно было понять, что он напряженно думает, взвешивая все «за» и «против» в столь непростом вопросе.

Наконец, он провел черту, идущую от Большого Белого на запад.

— На запад?

— Да.

— Почему на запад?

— Я поступил бы так.

— Почему?

— На востоке горы и враждебные племена. На юге — горы и густая сельва. Проще всего двигаться на запад.

— Это известно тебе, но не Сьенфуэгосу.

— Ты спросила, как бы поступил я, а не Сьенфуэгос.

Ответ был, разумеется, весьма убедителен, а потому немка велела Бонифасио Кабрере накормить туземца и устроить его на ночлег, чтобы у него была возможность еще подумать, куда бы мог направиться Сьенфуэгос.

Эту ночь они провели на борту; никто из них так и не смог уснуть, и даже кок, казалось, был потрясен тем, что им удалось узнать об этой зловещей «Твердой Земле», к которой они причалили. Весь «штаб» собрался в кормовой каюте вокруг большого стола, на котором капитан Соленый разложил грубо нарисованную карту — уменьшенную копию той, что до сих пор красовалась на палубе.

Возник долгий спор, в котором каждый изложил свою точку зрения, поскольку донья Мариана, командующая на корабле всем, что не касалось навигации, решила на сей раз выслушать остальных, понимая, что ее решение в конечном счете зависит от того, существует ли хоть малейшая возможность найти любимого, ради которого она пошла на такой риск.

Бонифасио Кабрера сравнил новые сведения с тем, что он раньше слышал от провидца Бонао.

— В общих чертах его слова вполне подтверждаются выводами Якаре, — решительно заявил он. — Сьенфуэгос жив, и сейчас он далеко за морем, за высокими горами, к западу от этого озера. Это подтвердит и капитан.