Шрифт:
Через несколько минут Антон зашёл в ворота интерната. На душе творилось что-то непонятное. Боль просто разрывала сердце на части. Антон ненавидел всех: интернат, Марину, маму, себя самого, свою никчёмную жизнь.
– Всё! – вдруг подумал он. – Всё кончено! Надоело! Не хочу!
В его голове одна идея сменяла другую…
Вдруг ему представилось, что его больше нет на этом свете. Он умер! Покончил с собой… Мама влетает в комнату, где стоит гроб, и, рыдая, просит у него прощения.
– Антошенька, прости! Прости! Прости! – кричит она. – Вернись ко мне! Вернись! Я буду любить тебя!
Марина стоит у гроба и шепчет: Антоша, проснись! Открой глазки! Это я виновата в твоей смерти!
А он лежит бледный и грустный. А вокруг цветы, венки… «Антоше от Зои Сергеевны», «Дорогому Антошеньке от братьев и сестёр из интерната», "Антоша, прости нас за всё! "
Районы-кварталы,
Жилые массивы.
Я ухожу,
Ухожу красиво! – тут же вспомнилась строчка из песни.
Уйти красиво! Чтобы всем было плохо! Чтобы все поняли! Вот то, что нужно!
Он посмотрел по сторонам. Посреди двора Костя и Рустам играли в теннис на большом столе, а старшие девчонки наблюдали за происходящим.
– Вот и зрители! – подумал Антон… и залез на стол, чтобы сыграть последний "спектакль" в своей жизни.
– Костян, – крикнул он, – а тебе не говорили, что ты урод?
Костя вздрогнул и посмотрел в его сторону.
– Не понял… – произнёс Костян.
– Русь, а хочешь, я тебе морду набью? – продолжил Антон. – Назарова, а я ведь тебя никогда не любил! Я просто прикалывался! И вообще вы все…
Не успел он договорить, как случилось то, что он запланировал – вся компания сорвалась с места. Антон быстро спрыгнул со стола и кинулся к интернату.
– Получилось…получилось… – мелькала мысль, – ну, а теперь вторая и заключительная часть…
Антон быстро летел вверх по ступенькам, слышал погоню и разъярённые крики, а сердце всё больше наполнялось решимостью. Он забежал в учительский туалет, закрылся на задвижку и немножко отдышался. Пацаны подбежали к двери. Антон крикнул им ещё пару ласковых, чтобы удостовериться, что они не успокоятся, пока не убьют его…
– Русь, он нарвался! Давай дверь ломать! – крикнул Костя и со всей силы шарахнул по доскам.
Задвижка была слабая и тут же отошла почти до половины. Антон внимательно следил за ней. Они ударили по двери ещё два раза – задвижка уже готова была оторваться. Тогда Антон приступил к последнему действию своего спектакля. Он открыл обе половинки окна, залез на подоконник и посмотрел вниз. Лететь было высоко, но это даже обрадовало его. Антон встал лицом к двери и стал ждать…
Сердце бешено колотилось, он часто дышал, а в голове не было ни одной мысли…
Последним мощным ударом Костя выбил дверь, и вся орава ворвалась в туалет.
– Стойте! – вдруг крикнул Антон. Он стоял на подоконнике и держался за стену обеими руками.
Дети как по команде остановились и удивлённо уставились на него.
– Как же я вас всех ненавижу! – злобно сказал Антон. – Это вы… вы все виноваты в моей смерти! – он сделал шаг, и очутился на краю. – Я ни о чем не жалею… Пока!..
Потом он показал всем средний палец, и стал наклоняться назад. Почувствовав, что теряет равновесие, он разжал руки, которыми держался за стену, и камнем полетел вниз…
Пока он падал, то успел пожалеть о случившемся, но было уже поздно…
Антон почувствовал сильный удар об асфальт, жуткую, невыносимую боль, и ещё почувствовал, как что-то горячее потекло по его голове. Потом были крики, визги, и непонятный гудящий звук.
– Наверно… это… смерть… – подумал он, и всё погрузилось в темноту.
Районы-кварталы,
Жилые массивы,