— Я не один.

Перемена в изображении тут же стала заметной, когда на экране появилась запись восьмилетней давности. Вверху в правом углу стояла дата: 1 июня, 1997 год.

Кэролин Пенри в голубом костюме и шелковой кремовой блузке держалась уверенно, как и подобает профессионалу. На коленях у нее лежал блокнот.

— Спасибо, что согласились поговорить со мной, мистер Бургос, — сказала она.

Затем в объективе камеры появился он. Терри Бургос — осужденный на смерть убийца — сидел на стуле. Поникший, в оранжевом комбинезоне зэка, он выглядел таким жалким… Его волосы поредели, местами виднелись залысины. Из-за лишнего веса его лицо расплылось, а плохое питание привело к тому, что он состарился раньше времени. Его глубоко посаженные угольно-черные глаза смотрели на мир с полнейшим безразличием.

— Мистер Бургос, вас должны казнить через четыре дня. Комитет о помиловании отклонил ваше прошение, направленное в федеральный суд. Что вы на это скажете?

Бургос моргнул и отвел взгляд от репортера. Он высунул язык и облизнул губы.

— Вы готовы к смерти, мистер Бургос?

Он едва заметно отреагировал на слова Кэролин: его тело слегка дернулось, а на губах появилось подобие улыбки, будто он вдруг вспомнил что-то и это позабавило его. Но Бургос по-прежнему отводил взгляд.

— С чего вы взяли, будто я умру?

— Хотите сказать, что не можете умереть?

Его лицо вдруг стало серьезным, он широко раскрыл глаза. Бургос как будто спал с открытыми глазами.

— Мистер Бургос?

— Можно убить тело. Но не истину.

Повисла долгая пауза. Возможно, следовало переменить тему. Беседовать с Бургосом было нелегко. Все равно что говорить с младенцем.

— Те женщины заслужили смерти?

Бургос наклонился вперед. Он явно думал о чем-то приятном. Словно и не замечал присутствия репортера.

— Не мне решать.

— А кому же?

— Вы знаете… — Бургос стал раскачиваться на своем тяжелом стуле — первый признак беспокойства.

— Это решает Бог, — проговорила Кэролин Пенри. — Значит, Бог велел вам убить тех женщин?

— Разумеется, это сделал Он, — кивнул Бургос, особенно выделив последнее слово.

— Вы сказали, Элли Данцингер была Божьим даром, мистер Бургос. Что…

— Мне дал ее Бог. — Он стал раскачиваться сильнее.

— И как Бог сделал это?

Бургос поднял вверх руки, словно желая подчеркнуть значимость своих слов. Он резко взмахнул руками, так что наручники на запястьях блеснули в воздухе.

— Вы все считаете меня сумасшедшим, потому что я вижу то, чего не способны увидеть вы. Но вам не сделать из меня психа. Вы все верите в Творца и Второе пришествие, но если бы вам явился Иисус, вы бы не поверили ему.

Оператор снова перевел камеру на Кэролин Пенри. Она сидела с задумчивым выражением лица.

— Вы бы сказали, что Он безумец. — Бургос продолжал раскачиваться.

— Так это Тайлер Скай велел вам убивать женщин?

Бургос подтянул колени к груди и поставил ноги на стул.

Он обхватил колени руками и превратился в большой раскачивающийся из стороны в сторону шар.

— Это…

— Мне приказал это Бог, — кивнул он многозначительно.

— Значит, Тайлер Скай не говорил вам убивать женщин?

— Тайлер был посланником. Как и я.

— Мистер Бургос, согласно тексту песни, в конце вы должны были убить себя. Разве не это подразумевал Тайлер Скай в последней строке?

Бургос тяжело вздохнул. Его веки медленно опустились, а затем снова поднялись. Он продолжал раскачиваться.

— Почему вы не покончили с собой, мистер Бургос? Почему вместо этого убили Кэсси Бентли?

Он ничего не ответил. Его взгляд был затуманен.

— Вы сказали, что Кэсси спасла вас, мистер Бургос. Что вы…

— Кэсси спасла меня. Бог сказал, что мое время не пришло. Вместо этого он дал мне Кэсси. — Бургос уставился в потолок и начал что-то тихо напевать.

— Мистер Бургос, вы думаете, ваш адвокат был не прав, когда назвал вас сумасшедшим?

— Сумасшедший, сумасшедший, сумасшедший… — Хихиканье Бургоса постепенно перешло в истерический смех.

— Мистер…

— А что такое «сумасшедший»? — Внезапно он нахмурился, отвернулся и сосредоточился. — Что это такое?

— Сумасшедший, — спокойно отозвалась Кэролин, — означает, что вы не можете контролировать то, что творится в вашей голове.