— Нет пока, — признался я, пролистывая небольшую стопку бумаг на столе. Одна из многочисленных дочерних компаний, входящих в холдинг Гарланда Бентли, производила оборудование для ресторанов быстрого питания. Сеть ресторанов в Техасе собиралась разорвать с ними контракт, мы старались опередить и найти закон, который удержал бы их от этого поступка. Сплошная болтовня. Как же мне надоели гражданские дела…

Я нашел отчет и помахал листком.

— Чем он отличается от первоначального плана?

— Почти ничем, — отозвался Джерри. — Мы добавили пункт по столкновению патентных прав.

— Кто это сделал?

— Лэнс, — кивнул Джерри. — Но я все внимательно изучил. У нас должно получиться.

Один из наших юристов — «станочник» — набросал этот план, и, возможно, всю ночь проводил изыскания, прежде чем создать его. Затем Джерри, мой самый юный партнер — «мыслитель», — внимательно изучил и проанализировал всю информацию. Теперь я — «искатель» — должен был еще раз изучить бумагу, прежде чем запускать ее в работу, поскольку это все-таки был мой клиент. А Гарланд Бентли с удовольствием оплатит все счета. Как же я люблю гражданские дела…

— Завтра играем в баскетбол? — спросил я у Джерри. Каждую среду в обеденный перерыв мы ходили играть.

Он пожал плечами:

— Не знаю, босс. Меня кое-что тревожит.

— Что тревожит? Жена запрещает играть?

— Я переживаю, что мое будущее здесь может оказаться под угрозой, если продолжу водить вас в спортивную школу. Думаю, ваши трусы-джоки так и остались на площадке для игры в баскетбол.

— Лазарус, — я допил воду и удовлетворенно чмокнул губами, — если бы вы играли хотя бы вполовину так же хорошо, как болтаете, на площадке вам не было бы равных. — Я отмахнулся от него. — А теперь идите и занимайтесь юриспруденцией. Или потренируйтесь делать бросок в прыжке. Главное, поскорее покиньте мой кабинет.

— Тогда встретимся через… пять минут, — сказал он.

Да, черт возьми. Я должен идти на эту встречу. На данном этапе карьеры моя работа на девяносто пять процентов заключалась в контроле над деятельностью остальных сотрудников. Мои подчиненные — люди ответственные и хорошо справляются с работой. Я направлял их деятельность, но в этом не было ничего запредельно сложного. В основном мои обязанности сводились к представительской деятельности: я редко появлялся в суде и участвовал лишь в самых крупных слушаниях. На самом деле мое присутствие на процессе требовалось лишь в тех редких случаях, когда мы вели уголовные дела.

Я быстро просмотрел почту. Опять сплошная реклама и просьбы выслать деньги на счета благотворительных организаций. Я собрал и отложил благотворительные письма в сторону — в компании есть особая комиссия, которая принимает решения, куда направлять деньги, а куда — нет. У нас для каждого дела создана своя комиссия.

Но было там и еще одно письмо, написанное от руки все той же толстой перьевой ручкой. И снова местная марка. Я перевернул конверт и вытряхнул письмо. Осторожность никому не повредит, поэтому я аккуратно развернул его, держась за края бумаги.

Я нервно рассмеялся. Сомнений не было: письмо прислал тот же человек, что и в прошлый раз. Какой-то сумасшедший. Возможно, была очередная годовщина казни Бургоса? Наверняка это имело отношение к нему: «…смерти тебе разящих объятий фатальных, алым ужасом наложенных…» Кто это, черт возьми, написал?

Я вытащил другое письмо, чтобы сравнить почерк.

Да, тот же самый почерк. Тот же безумный, псевдорелигиозный бред. Что-то во всем этом показалось мне знакомым, но я не мог понять, что именно.

Телефонный звонок прервал мои размышления.

— Да, Бетти?

— Вам звонит мистер Бентли.

— Хорошо. — Она соединила меня, и я ответил. Звонила секретарша Гарланда — точнее, одна из трех его секретарш. Спросила, смогу ли я встретиться сегодня вечером с мистером Бентли. Я согласился, обсудил детали встречи и даже не поинтересовался, почему Гарланд сам не смог мне позвонить.

Положив трубку, я заметил мигающую лампочку автоответчика. Первое сообщение было от репортера Эвелин Пенри — она снова предлагала встретиться. Затем я прослушал второе сообщение, и у меня перехватило дух. Это был такой родной мне голос. Она говорила тихо, и на заднем плане слышался шум офиса.

— Думаю, нам нужно поговорить, — сказала Шелли мягким, уверенным тоном. — Встретимся в нашем месте в обычное время?

«Главное — научиться жить, выживать и действовать в их мире, притворяться, будто ты видишь то же самое, что и они. Подойди к ларьку с хот-догам и и купи то же, что покупают остальные: хот-дог с польскими сосисками, маринованными овощами и бутылку воды. Затем подними голову, чтобы солнечные лучи падали на лицо, и сделай вид, что тебе это доставляет удовольствие.