Е в с е й. Ну беги, беги! Подставляй лоб пулям! Черви изгложут. (Плачет.)

Входит К а т е р и н а.

К а т е р и н а. Эк тебя разрывает! И реветь-то по-человечески не научился. Что стряслось?

Е в с е й. Тебе что до меня, до проклятого? Всем вам — что? Живу — соринкой в глазу… вместо доброго слова — насмешки. Вместо пожатья руки — тумак… А еще люди! Какие вы люди?

К а т е р и н а. Не разоряйся! Рассусоливать с тобой некогда. Корова Анны в яр свалилась. Дорежешь?

Е в с е й. А что Семен? Он разве не в силах?

К а т е р и н а. Ушибся он… едва откачали.

Е в с е й. Ага, ушибся! Пущай не лезет. Пойду за ножиком. А ты что… ты знай: даром резать не стану.

К а т е р и н а (швыряет ему в лицо деньги). Нна тебе! Нна! Подавись, гнида, у людей горя не продохнуть, а он о деньгах… (Уходит.)

Е в с е й (собирая измятые рубли). И эта туда же: о деньгах… Я разве о деньгах? Эх вы!

Появился Б у р м и н.

Б у р м и н. Что это ты над рублями ворожишь?

Е в с е й (подняв к нему заплаканное лицо). Думаю, вдруг они волшебные? Вдруг покой принесут?

Б у р м и н. Ну и как, не приносят?

Е в с е й. Где там! Обыкновенные рублики, бабой брошенные.

Б у р м и н. Измятый весь… ревел вроде? Вот смеху!

Е в с е й. Смеху — да, смеху много. Не смешно ли: сына единственного на фронт провожаю. До слез смешно!

Б у р м и н. Одобряю. Сын у тебя правильный парень. Очень даже правильный!

Е в с е й. Смерть-то как раз правильных и находит. Вон Демида и то настигла.

Б у р м и н. Чего буровишь? Демида… От Демида на днях письмо получили…

Е в с е й. То он писал. Теперь про него пишут. Вот: «смертью храбрых»… и так и дальше. Одиннадцать храбрых головы свои положили. Он двенадцатый.

Б у р м и н (взяв похоронку). Двенадцатый… Друг ведь мой задушевный! Сколь помню себя, все с ним… И голодали вместе и землю больную отхаживали… Даже девку одну любили… Двенадцатый… Дёма, корешок мой верный!

Е в с е й. Давай похоронку-то! Вручу, кому полагается.

Б у р м и н. Я сам вручу… Иди, я сам… Это я должен.

Е в с е й (уходя, бормочет). Корова ногу… хозяин пал… Счастливых-то нет на земле… Иль есть? Кто знает? Корова сломала… хозяин пал…

Во дворе Калинкиных.

С т е ш а, А н н а, Т о н я, Ж д а н. Входит Т и м о ф е й.

Ж д а н. Благослови, мама. И не сердись на меня.

А н н а. Бог благословит.

Т о н я. Дожились… К поезду не на чем отправить. Четыре лошади, и те в разгоне.

Т и м о ф е й. Пешком дотопаем.

Т о н я (достав вышитый кисет). Это знаешь кому, Даня. Вручи и поинтересуйся: почему редко пишет?

Ж д а н. Он же не курит.

А н н а. Я земли в него положу. Пускай вместо ладанки носит.

С т е ш а (превозмогая боль). Ну хоть с братьями угадал… Брат брата в беде не бросит.

Т о н я. Худо тебе, родненькая? Иди, иди в горницу.

С т е ш а. Ты Катерину позови… Позови, так надо.

Т о н я уходит.

Ж д а н. Всего хорошего, Стеша! Встречай нас после победы. Выйдешь за околицу с сыном — тут мы нарисуемся. Все четверо.

С т е ш а. Спроси у Кирилла… дите-то признает? Не признает, так я уйду.

А н н а. Свое ведь, кровное, как не признать?

Т и м о ф е й. Дай руку, Стеша. Теплая какая! Я у судьбы не многого прошу. Хочу воротиться после войны, чтобы пожать эту руку. Только и всего. Пошли, Даня.

Накинув котомки, п а р н и уходят. Ж д а н у ворот оглядывается.

А н н а. Не оглядывайся, сынок! Затоскуешь.

Входят К а т е р и н а, Т о н я. Затем Б у р м и н.

К а т е р и н а (бросается к сестре). Начались? Что ж ты раньше не позвала?

Б у р м и н. Катя… Про Демида знаешь?

К а т е р и н а. Потом, потом…

С т е ш а стонет.