С е м е н С а в в и ч. Сын — верно, сын не в тебя удался. А ты все о шкуре своей болеешь. Тошно глядеть! Уходи. Могу до рукоприкладства дойти.

Е в с е й. В писании что сказано? «Возлюби ближнего…» и так дальше!..

С е м е н С а в в и ч. Ты дальний мне, дальше преисподней. Сгинь с глаз, кипеть начинаю!

Е в с е й исчезает. Семен Саввич, остынув, поскребся в окошко.

Входит Т о н я.

Т о н я. Молчит?

С е м е н С а в в и ч. Третий день не подает голоса. Худо, худо…

Т о н я. Хуже этого что еще может случиться?

С е м е н С а в в и ч. Ага, больше-то вроде нечему. Раньше — на войне и после — страха перед смертью не знал. Теперь вот боюсь. Лучших людей уносит… самых дорогих после твоих родителей. Помнишь их?

Т о н я. Откуда? Я же грудняшкой была, когда они померли. Деда, ты не задумывайся, а? Мне жутко, когда люди задумываются.

С е м е н С а в в и ч. Душа кровью сочится.

Появляется А н н а. Она в черном вдовьем платке. Из-под него — прядь седая.

С е м е н С а в в и ч (пав на колени). Прости, Христа ради, Аннушка! Все до последнего гвоздя распродам, а за корову расплатимся.

Т о н я. Верь ему, тетя Нюра, верь. Не сейчас, так после сочтемся.

А н н а. О чем вы, бог с вами! Там люди гибнут — вот долг неоплатный.

С е м е н С а в в и ч (целуя руку ее). Праведница ты моя!

Т о н я. Дедоньку домовничать оставляю. Бельишка у него небогато, да все простирнуть надо. Ну и хлеб испечь… или еще что.

А н н а. Неухоженным не будет.

С е м е н С а в в и ч. Я и сам пока в состоянии. Тебя растил — всю бабью науку превзошел.

А н н а. Может, к нам перейдешь? Будем вместе горе мыкать.

С е м е н С а в в и ч. Избу-то на кого брошу?

А н н а. Кто на нее позарится? Колом подопрем.

С е м е н С а в в и ч. Да ни за какие коврижки! Удумали: избу колом. Ишь чего! Заговорился я с вами. Пойду служивую собирать. (Уходит.)

Т о н я. Переживает, потому и упрямится. Теперь до могилы будет казниться.

А н н а. Пусть те казнятся, кто до беды нас довел. Он сошка мелкая. От Феди что было?

Т о н я. Получила на прошлой неделе.

А н н а. Почитала бы.

Т о н я. Там слова разные… заветные.

А н н а. Для меня недоступные? Эх вы, от матери таитесь. А тайна белыми нитками шита. Давно приметила, как ты цветы в окошко кидала.

Т о н я. А он не понял.

А н н а. Такой уж они народ, мужики. Мой Дёма… (Осеклась.) Пойти коров попроведать? Три дня на скотнике не бывала. Твою группу, однако, мне перепишут.

Т о н я. Может, замену найдут?

А н н а. Где ее взять, замену? Лишних рук нету. (Уходит.)

Входит С т е ш а.

Т о н я. Уснул?

С т е ш а. Грудь дала — успокоился. Я от Кирилла письмо получила.

Т о н я. Хорошее?

С т е ш а. Лучше не бывает. (Читает, не в силах сдержать радость.)

Высвечивается угол землянки, по которой расхаживает мрачный Ф е д о р.

К и р и л л за столом пишет письмо.

Дальние раскаты орудий. Земля с потолка осыпается.

К и р и л л. «Лапушка моя! Может, нескладно пишу, за то не вини. Я не Данька, сочинять не умею. Но кабы умел все мысли положить на бумагу, сразу поняла бы, как сильно тебя уважаю. До войны обижал, глумился: не разглядел, глупый, что ты — моя доля. Вот сына родила — еще одна свечечка загорелась в моей жизни. От этого жить стало теплей. Ежели погибну — научи его всему доброму. А самое первое — чтоб людей не обижал. Даже возненавидев, надо уметь полюбить человека. Его есть за что любить. Так мне отец внушал. А он был не без царя в голове…».

Ф е д о р (подставив ладонь). Земля осыпается. Сидим как в могиле. А ведь живые мы, живые…

К и р и л л. «Вот нет отца, нет главного человека в роду Калинкиных. И я знаю, как тяжело маме. И нам горько, Стеша. Федор ходит темней тучи. Лютый стал, не подступись. Ну, ничего, остынет. Потому как война, и в ней поминутно люди гибнут. А за отца отомстим. Так и передай мамке. И поддержи ее в минуту печали. Твой Кирилл Калинкин».

Землянку поглотила тьма.