Плач послышался вблизи, у самого уха Кинги. Она повела глазами в ту сторону… Кот! Всего-навсего кот.

Слава тебе господи… Ради кота она не откажется от своих планов, не продлит своего ничтожного существования ни на минуту.

Каким-то чудом она все же поднесла бутылку с водкой к губам и проглотила упрямые таблетки. Ну вот, теперь можно и отдохнуть. Теперь можно спокойно расквитаться в мыслях со своей жизнью, с Богом, с Дьяволом и… с тем мерзавцем, а потом уйти. Уйти на своих условиях. На это ей еще хватало достоинства: уйти как человек, а не как дерьмо.

Прикосновение теплого шероховатого языка заставило ее содрогнуться, словно удар по лицу.

– Уходи, – пробормотала она, отдернув руку.

Приподняв едва-едва веки, она испепелила кота взглядом. Кот был некрасивый и тощий, как и сама Кинга. И такой же одинокий. Черт бы его подрал. Он вновь и вновь лизал ей руку, и Кинга уже не могла ее отдернуть.

Кот запрыгнул на плечо и принялся тыкаться холодным носом в щеку, жалобно мяукая, словно прося пощады.

Вдруг Кингу осенило – в замедленном темпе, но все же: она ведь заперлась в мусорном отсеке вместе с этим котом! Значит, кот проскользнул внутрь вместе с ней и… вместе с ней здесь и останется. До самой своей смерти.

Ну и что же? Разве это плохо? Она, Кинга, хоть не в одиночестве подыхать будет, а кот… как-нибудь справится. Кто-то ведь сюда в конце концов заглянет.

А вдруг нет?

Со своей собственной жизнью она, Кинга, вольна делать все, что заблагорассудится, но кот ни в чем не виноват. Он не заслуживает смерти. Вот она, Кинга, – вполне заслуживает.

Похоже, животное думало так же, а возможно, и немного иначе, поскольку не прекращало попыток привести женщину в чувство. Кот лизал щеки, лоб, веки, волосы; становился все более назойливым.

– Уходи же прочь, – Кинга все силилась прогнать его, но… куда же ему идти? Он такой же бездомный, как и она сама. Да еще она, идиотка, заперла его в мусорном отсеке. – Бо-о-оже, – с ее деревенеющих губ сорвался стон, такой же жалобный, как и кошачье мяуканье.

Нет, она выпустит кота, решила Кинга. Выпустит это кошачье отродье, а затем уснет спокойно, без укоров совести, что потащила вслед за собой к неминуемой смерти невинное существо.

Кинга попыталась подняться, но… тело не слушалось. Именно сейчас, когда нужно было еще мгновение побыть в сознании, начали действовать таблетки и алкоголь. Кот вскочил на ящик. Его худая мордочка оказалась прямо у лица женщины. Кинга приподняла веки и встретилась взглядом с блестящими кошачьими глазами. Как же они напоминают человеческие – в них тот же ужас, та же мольба… Когда-то Кинга уже видела такой взгляд. В зеркале. Но никто ей не помог. Напротив – едва не затравили насмерть… Нет, она не поступит с котом так, как когда-то поступили с ней.

– Погоди. Погоди, – прошептала она. – Я сейчас… сейчас…

Кот еще несколько секунд глядел на нее, а затем прижался мордочкой к ее щеке.

Это прикосновение… эта ласка… Кинга зарыдала. Она хотела погладить кота, ощутить под пальцами удары сердца маленького живого существа, но вместо этого чувствовала, что куда-то уплывает. Отчаянным движением она засунула себе палец в глотку и вырвала все, что было в желудке. Долго пыталась восстановить дыхание. Каждая секунда была наполнена болью; тело то содрогалось, то цепенело. Вдыхаемый воздух обжигал легкие. Кинга чувствовала, что умирает, но… силилась выжить. Ради него. Ради кота.

Животное все еще было тут, лизало ей руку, тихо мяукая.

Кинга попыталась поднять голову, чтобы легче было дышать, но только плакала вместе с котом. Все напрасно. Она потеряла последний шанс. Рвота снова подступала к горлу. Захлебываясь, Кинга отпрянула назад. Наконец уселась, едва дыша.

Как долго она сидела так, на грани обморока? Пятнадцать минут? Полчаса? Час?

Было так холодно…

Кот влез ей на колени. Руки наконец начали слушаться. Кинга обняла животное и крепко прижала к себе. Окоченевшими пальцами расстегнула одну пуговицу; кот залез под куртку и принялся мурлыкать. Кинга прислушивалась к этому мурлыканью, к биению маленького сердчишка у своей груди… Это убаюкивало. Навевало сон – спокойный, сладкий сон. Наконец-то…

Замок в дверях лязгнул, металл отозвался скрежетом. Кто-то вошел в мусорный отсек.

– Беги, – шепнула Кинга коту, а может, ей лишь показалось, что шепнула.

Кот протяжно мяукнул. Кто-то вскрикнул.

– О боже, ты меня напугал! – послышался женский голос. – Что ты здесь делаешь, бурый? Хочешь выйти? Тогда выходи, удирай, пока тебя дворник не прогнал.

Кинга вздохнула с облегчением. Кот спасен. Она может подыхать спокойно.

– Как, ты хочешь остаться здесь? Ну, воля твоя…

Нет, он не хочет здесь оставаться, хотела крикнуть Кинга, забери его отсюда, кретинка!

Но вошедшая уже направилась к выходу. Этого Кинга допустить не могла. Собрав последние силы, она поднялась на шатких ногах, держа на руках кота.

Вошедшая женщина остановилась как вкопанная, медленно обернулась и снова вскрикнула от неожиданности и испуга. В следующее же мгновение на лице ее изобразилось отвращение, которого она не сумела скрыть.

– А ты чего здесь? – проворчала она, демонстративно засовывая руку в карман. – У меня нет мелочи.