В это время за поворотом появился умирающий на вид Мизуки в сопровождении Наруто и Саске. Те ни в какую не хотели пропускать его вперёд, а учитель всё порывался прийти к финишу если не первым, то хотя бы третьим.

Впрочем, всё это оказалось лишь игрой, и буквально за десять метров до финиша Мизуки сделал гигантский прыжок, оказываясь сразу за линией и принимая позу безмятежного спокойствия. Хотя мне было видно, как он с трудом переводит дух. Весь остальной класс появился только минут через десять. Последним до финиша добрался Чоджи, рядом с которым шёл главный лентяй класса - Шикамару. Этот даже и не делал попыток изобразить, что он куда-то бежит.

– Чоджи, как ты мог прийти последним?
– Сделал ему выговор Мизуки, помечая что-то в своём журнале.

– Простите, сенсей. Я всю дорогу порывался вернуться обратно, чтобы подобрать оброненный пакет с чипсами. Это подорвало мою волю к победе.

– Тебе нужно было наоборот думать, как успеть добежать первым, пока этот пакет никто не подобрал.

Не успел я закончить фразу, как, казалось бы, умирающий от голода Акимичи кинулся вперёд, исчезая за углом здания школы. Вот, сразу видно волю к победе. Вернулся он спустя минуту огорчённо сжимая в руках промокший пакет с чипсами, который ветром снесло прямо в лужу.

В общем, мой первый день в академии оказался насыщен событиями и позволил мне сразу подружиться со всем классом. Наруто сначала сторонился меня, но как только я упомянул, что знаю продолжение истории про Гона и Килуа, тот тут же пристал ко мне как репей, требуя рассказать, чем всё закончилось. Тут уже предметом обсуждения заинтересовались Киба и Шикамару. Так что мне пришлось начать рассказывать историю сначала, растянув этот процесс на две недели, благо объём повествования вполне это позволял.

Единственным, кто выпал из нашей дружной компании, был Учиха Саске. Он строил из себя гордеца и недотрогу, так что никто даже и не подумал сообщать ему о месте, где я собирался рассказывать следующую часть истории. А место это каждый раз было разное, так что мы успели полюбоваться разными красивыми видами на Коноху и её окрестности.

Параллельно со всей этой счастливой школьной жизнью, я продолжал своё наблюдение за Учихой Обито. Я смог подловить момент, когда тот спал, чтобы проникнуть к нему в сон и оставить там свой клон.

Это позволило мне куда ближе ознакомиться с его планами и убедиться, что, несмотря на присутствие Рин, отказываться от захвата джинчурики он не собирается. Что возвращало меня к вопросу о моих дальнейших планах.

Если честно, то пропагандируемая Мадарой идея о мире, где все будут счастливы, мне нравилась. Вот только её реализация не просто хромала на обе ноги, а ползала в грязи подобно слепому червю. Погрузить всех людей в гендзюцу, чтобы там они нашли исполнение всех своих желаний... Подобная идея могла прийти в голову только клиническому идиоту, которым настоящий Мадара, похоже, и являлся. Попадание в гендзюцу - это попадание в иллюзию. Пока человек пребывает в мечтах, его тело остаётся неподвижным и потому обязательно умрёт от истощения. И даже если иллюзия будет допускать какое-то взаимодействие с реальностью, общая неадекватность всё равно рано или поздно приведёт к смерти всего населения планеты.

Этот план «Тцуки но ме» является всего лишь особо изощрённым способом прикончить всех жителей этого мира. И тогда, действительно, в мире без людей не будет ни войн, ни конфликтов, ни разочарования в жизни.

Когда я покинул Землю, аниме там остановилось на моменте, когда Мадара вытягивает Девятихвостого из Наруто. Дальше пошли филлеры, а читать мангу я отказывался в принципе. Да и что там могло быть такого? Наверняка, Наруто опять пафосно превозмог все препятствия и замочил-таки Мадару, после чего наступили мир да благодать. В этой же реальности я собирался повернуть течение сюжета для извлечения личной выгоды.

Если смотреть на вещи прямо, то я даже сильнее Мадары. Не по голой мощи, а за счёт своих знаний и абсолютной неуязвимости. Даже если кто-то сможет убить Наруто, это лишь доставит мне лёгкое неудобство и не более того. Я могу основать своё логово в разуме какого-нибудь крестьянина, живущего в самой забытой богом деревне этого мира. И никто не сможет догадаться, где этот человек находится.

Люди не могут не спать. И пока в этом мире есть хоть один живой человек, я буду неуязвим.

Если я хотел противодействовать плану Мадары, то мне стоило ударить в самое уязвимое место этого плана - сбор и запечатывание биджу. То есть следовало украсть всех биджу до того, как это сделают Акатцуки. Но просто похитить их было недостаточно. Я загорелся идеей создать свой собственный идеальный мир, где все будут счастливы. Наблюдая за детскими играми Наруто и его одноклассников, я понимал, что именно в беззаботном детстве человек испытывает наибольшее счастье. Ему не нужно заботиться о пище и жилье, его не беспокоят болезни, вся жизнь же посвящена играм и отдыху. Вот она - идиллия.

Я задумался над тем, как вообще можно достичь такого идеального общества? Естественно, в первую очередь речь шла о неких жёстких законах, регулирующих поведение людей. Именно ощущение безнаказанности и вседозволенности было причиной проявления самых отвратительных людских качеств. С другой же стороны, эти законы должны как можно меньше ограничивать свободу воли людей. Всякие ритуалы, правила и традиции были лишь бесполезным мусором, не делающим человека счастливее.

Ну и, конечно, необходимым условием подобного мироустройства являлось отсутствие тяжёлых болезней и смерти. Лёгкое недомогание могло выступать в качестве некоего демотиватора, отвращающего людей от лёгких правонарушений, но в любом случае оно не должно было создавать ощущения несчастья и уныния. Окружающий мир под эти требования не подходил принципиально.