— Мой собственный, домашний, — с гордостью сказала Иоганна. Она разрезала пудинг на куски и, пока она его резала, на блюдо стекали струйки горячего малинового варенья. Потом она из ложечки снова полила соком каждую порцию.

— Милому новому гостю. — сказала она, подавая первую порцию Юджину. Он отказался, сказав, что никогда не ест сдобного.

— Нет, нет сдобного, — сказала Иоганна, — хороший австрийский рецепт.

— Косточки от малины застревают у меня в зубах, — ответил он, полушутя.

— А вы вынимаете зубы. А? — предложила она.

— Да это мои собственные, — рассмеялся он. — Давайте просто по-хорошему выпьем чашечку чайку.

— Вы не ешьте моя еда.

Ее лицо приняло несчастное, обиженное выражение, и она с глупой широкой улыбкой смотрела на него.

— Из-за живота, — объяснил он.

— У меня там дырка, внутри, — и, положив руку на черный пуловер, похлопал себя по животу. Он еще раньше попросил у Иоганны разрешения снять пиджак. Черный пуловер был ему очень к лицу. Он придавал ему стройный вид, как у священника.

— Запираетесь? — спросила Иоганна. — У меня наверху есть мешок, привезла из моей родной страны, как это называется, клизма?

— Пресвятой господь, — сказала Бейба. — Пусть вперед выпьет чаю.

— У меня просто болит, — сказал ей Юджин, — беспокоюсь…

— Беспокоитесь — такой богатый человек? — сказала Иоганна. — Что может беспокоить богатый человек?

— Этот мир, — сказал он.

— Этот мир, — воскликнула она. — Мне кажется, вы немножко сошли с ума. — Потом, испугавшись, что она преступила предел дозволенного, сказала:

— Это так ужасно для вашего бедного живота, бедный вы человек, — и она похлопала его по лысине, которая была у него на макушке, словно была знакома с ним всю жизнь. Через минуту она притащила маринованные огурцы с укропом, салями, маслины, копченую ветчину и тарелку миндального печенья собственного приготовления.

— Ах, батюшки, — проворковала Бейба. Она взяла влажную черную маслину и, зажав ее в пальцах, поцеловала.

— Нет, ошибочка, — сказала Иоганна и отобрала у нее маслину. — Это специально для мистера Юджина.

— Правильно, Иоганна, мы, иностранцы, должны держаться вместе, — сказал он, но когда она вышла готовить чай, сделал каждой из нас по сэндвичу с ветчиной.

— Откуда это я взял, что девушки мало едят? — сказал он, обращаясь к вазе с вареньем, отчего на Бейбу по обыкновению, напал смех. Теперь у нее появился новый, громкий смех. Повернувшись к Юджину, она сказала:

— Больше всего на свете люблю культурных мужчин.

Он, сидя, поклонился ей в пояс и улыбнулся.

Бейба была особенно хороша в этот вечер. У нее было маленькое личико с правильными чертами и смуглой кожей. Глаза тоже маленькие, блестящие и очень живые; они так и перескакивали с одного предмета на другой, словно птица. Мысли ее тоже перескакивали с одного предмета на другой. И она казалась очень энергичной.

— Когда-то у меня была одна знакомая девушка, очень похожая на вас, — сказал он ей, а она все сидела и улыбалась.

— Хороший, прекрасный чай, — сказала Иоганна, входя с серебряным чайничком и помятым жестяным кувшином с горячей водой.

— Приятно? Хорошо? А? — спросила она еще до того, как он успел поднести чашку к губам.

— Умопомрачительный, — сказал он.

Он расспрашивал ее о родине, о семье, о том, собирается ли она туда возвращаться. В ответ она развела тягомотину про своих братьев и свою хорошую семью, которую мы с Бейбой слышали уже пять тысяч раз.

— Откупоривай зеленого змия, — сказала мне Бейба, кивнув в сторону бутылки, которую принес Юджин.

— Да она сама ее скоро откупорит, только вот расчувствуется, — сказала я. Иоганна была так занята разговором, что не слышала нас.

— Сейчас она уже так расчувствовалась — дальше некуда. Только что кончила свою слащавую историю про то, как ее братец-слюнтяй менял ей пеленки, когда ей было два, а ему четыре, — сказала Бейба.

— Мои братья проводили меня однажды в оперу… — продолжала трещать Иоганна, и тогда Бейба, тронув ее за локоть и показывая на бутылку, сказала:

— Дай человеку выпить.

У Иоганны вытянулось лицо, она смешалась и спросила:

— Чай нравится? А?

— Да, — сказал он, — Я ведь, по правде, не пью вина.

— Мудрый человек, вы мне нравитесь, — она вся сияла, глядя на него. Бейба громко вздохнула.

— Вы не должны жениться на продавщице из Ирландии, — сказала Иоганна. — Вы должны жениться на девушке из вашей родной страны, на графине.

Иоганна была так глупа, что не догадывалась, что подобные слова могут мне не понравиться. Я подпалила сигаретой волосы на ее голых руках.