Извиваясь на полу, я добрался до него и, пока не замерла фибрилляция нейроэлектронной системы, открыл грудную панель. С трудом перевел его на ручное управление нажатием переключателя.

— Лежи тихо, — приказал я. — Чем снимаются путы?

Он сказал. Я вытащил из его нагрудного кармана распылитель в виде шариковой ручки и выпустил розовое облако. Паутина сморщилась, превратилась в желе и рассыпалась в пыль, которую я незамедлительно стряхнул.

Я сорвал печати и извлек ленту. Программу модифицировали в расчете на многократное использование, некую бесконечную петлю, предназначенную для автоматического повторения приблизительно лет на сто.

Кто-то здорово потрудился, программируя робота с системой автономного обслуживания и высокой степенью свободы.

Среди аппаратуры в комнате нашелся сканнер. Я вставил патрон, включил прослушивание и выслушал обычную программу параметров, но с изменениями основ взаимоотношений человека и карга: карг предназначался для работы при полном отсутствии надзора со стороны человека.

Я скорректировал команды в начальной части ленты и вновь поставил на место.

— Где женщина? — спросил я. — Агент Меллия Гейл?

— Не знаю, — ответил карг.

— Так, — произнес я и подумал: она служила в качестве приманки. Карг обманывал. Дурная привычка, но я знаю, как лечить.

Я задал ему еще несколько вопросов и получил ожидаемые ответы. Он с группой каргов и спасенных оперативников предыдущих программ уединились на островке стабильности среди растущего моря энтропийного распада. Какое-то время опасность не угрожала, пока разъедающая гниль не достигла последнего года, дня и часа. Все их устремления могли кануть в бесформенную однородность Айлема.

— Знаешь, карг, твою контору ждет печальный конец, — сказал я. — Но ты не переживай: ничто не вечно под луной.

Он не ответил. Я покрутился еще несколько минут по комнате, отметил интересные подробности, взгрустнул о завтраке, не съеденном сто лет назад. Среди оборудования было полно устройств специального назначения, которые мне могли пригодиться. И не мешало бы выяснить кое-что. Но у меня было ощущение, что, чем раньше я выйду из-под юрисдикции Конечной Власти, тем лучше будет для моих намерений.

— Несколько слов для потомства? — предложил я каргу. — Прежде чем я прибегну к упомянутому лечебному средству.

— Ты проиграешь, — ответил он.

— Может быть. Нажми кнопку саморазрушения.

Карг повиновался, и из внутренностей повалил дым. Я сверился с целевым сигнализатором, настроил на Меллию Гейл и снял точные координаты. Затем открыл транспортную кабину, набрал код годографа, шагнул внутрь и включил посылочный импульс. Реальность раскололась вдребезги и вновь собралась в единое целое в другом времени и другом месте.

Я поспел вовремя.

Над пологим склоном нависло низкое, серое небо. Зеленая трава, черный мох, голые, обветренные скалы. Вдали на фоне округлых холмов паслось стадо грязно-серых овец. А на переднем плане шумела толпа, линчевавшая ведьму.

Там собрались дюжины три грубоватых, но жизнерадостных деревенских жителей, одетых в пестрые наряды из грубой ткани, которые наводили на мысль об ограблении кибитки старьевщика. Большинство несло с собой палки или цепы, у некоторых свисали самодельные дубинки, отполированные от долгого пользования, и у каждого на лице светилось выражение невинной жестокости. Лица были обращены к Меллии, занимавшей центральное место, со связанными за спиной руками.

Она была одета в серое домотканое рубище, ветер рвал его длинные полы, ее медно-красные волосы развевались на ветру, как боевое знамя. Брошенный кем-то камень попал ей в лицо. Она покачнулась, но устояла, выпрямилась и, не обращая внимания на тонкую струйку крови на щеке, окинула толпу презрительным взглядом. Наши взгляды встретились. Я ожидал радостной улыбки, но она посмотрела мне прямо в глаза и отвернулась.

Тут широкоплечий мужчина дернул ее за плечо. Я растолкал в стороны кое-кого из членов «комиссии» и лягнул его под левую коленку. Он завопил, заскакал на одной ноге и подставил под удар свой красный нос. Нос расплющился под ударом прямой правой, а последовавший хук левой послал верзилу наземь. Кто-то заорал, но я крутанулся на каблуках и вмазал ему локтем прямо в челюсть. Крикун отлетел на пару шагов и тяжело рухнул, сплюнув кровь и пару зубов.

— Ты глупец, безмозглый глупец! — сказала Меллия, но я бросил:

— Помолчи!

К этому времени остальные пришли в себя от изумления. Кое-кто посообразительней уже понял, что веселье кончается. Это им не понравилось. Толпа устремилась на меня волной разъяренных уродливых лиц: потрескавшиеся губы, плохие зубы, вздувшиеся веки, сверкающие глаза. С меня было довольно. Я включил захват, что должен был сделать с самого начала. Фигуры нападающих застыли в пол у крике.

Поле захвата затронуло и Меллию. Я осторожно вызволил ее — а то можно было легко поломать кости — и с трудом спустился с холма. Потом вышел на грязную проселочную дорогу у подножия, поставил ее на ноги и убрал поле. Она пошатнулась, ошеломленно глядя на меня. Взгляд не выразил даже капли признательности.