Дверь в палату открылась. Вышел Марк, подошел ближе ко мне.

– Поздравляю, папаша, - улыбнулся он, - Андрюха старше Машки на двадцать минут. Малыши в порядке, через пару минут тебя впустят.

– А Ксюшка? – сипло прошептал я, все еще не веря своему счастью.

– Устала, но самочувствие в норме, - как мне показалось, с облегчением выдохнул Марк, и, улыбнувшись еще шире, сказал, - Вот и я дедом стал.

– Поздравляю! – выдохнул я. Парни, еще минуту назад что-то тихо обсуждавшие между собой, притихли, слушая наш с Марком разговор. Через секунду друзья уже поздравляли меня, обнимали, хлопали по плечу. Я только улыбался, больше всего на свете желая находиться сейчас с Оксаной и малышами. Уже протянул руку, намереваясь открыть дверь. Марк остановил меня.

– Подожди еще немного, ее врач осмотрит, и тебя впустят, - твердо сказал он.

Если бы эти слова мне сказал кто-нибудь другой, я бы не обратил на них внимания. Но к мнению Марка я прислушался. Минуты казались часами. Взгляд приклеился к стрелке наручных часов. Пятьдесят минут. Долгих и мучительных минут.

Дверь в палату распахнулась. Вышла врач. Приветливо улыбнувшись, посмотрела на меня.

– Входите, папаша! – оставила она дверь открытой. Быстрым шагом вошел внутрь. Замер в трех шагах от кровати жены. Всматривался в ее уставшее бледное лицо. Любимая лежала, прикрыв глаза. Малыши находились в специальной кроватке около нее. Нетвердыми, дрожащими ногами сделал шаг к жене. Еще один. Еще. Опустился на колени около нее. Осторожно прикоснулся к руке, лежавшей поверх покрывала. Черновласка, пошевелив ладошкой, погладила меня по щеке. Повернув голову, зарылся лицом в ее ласковую ладонь.

– Спасибо, - тихо прошептал я, целуя пальцы. Закрыв глаза, позволил поверить себе, что все обошлось. Минуту молчал, вдыхая родной и любимый запах моей малышки, моего счастья. С трудом разомкнув веки, посмотрел в ее лицо. Хотел сказать, как я счастлив, как люблю ее и наших малышей. Но все тот же предательский и противный ком мешал сказать вслух о моих чувствах. В глазах любимой прочитал ответ на мое немое признание. Она все поняла. Улыбнулась.

Несколько раз моргнул, прогоняя пелену с глаз, мешавшую смотреть на любимую. Перевел взгляд на деток. Не выпуская ее руки, придвинулся к малышам.

– Они такие крошечные! – прошептал я, боясь прикоснуться к ним.

– Да, с твоими игрушками им пока рановато играть, - хрипло рассмеялась любимая.

Вновь повернувшись к Оксане, спрятал свое лицо в ее ладонях. Чувствуя умиротворение и покой, которых не испытывал никогда ранее, прошептал:

– Люблю вас!

Зажмурился, стараясь прогнать предательские слезы. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Почувствовал, как ласковые пальчики осторожно проводят по моему лицу.

– И мы тебя любим.

Зоя

Сквозь сон услышала плач сына. Открыв глаза, посмотрела на часы. Время кормления.

– Лежи, Заинька, я сам, - прошептал Миша, возвращая меня на подушку. Я благодарно улыбнулась. Через минуту муж менял подгузник Максимке. Весь процесс пеленания я созерцала со слезами на глазах. Сын для мужа был чем-то поистине чудесным. Вспомнила свои роды. Переживания Мишки, момент эйфории и счастья, когда малыша приложили к моей груди. Мишкино лицо, глаза, в которых стояли слезы, когда он впервые взял малыша на руки. Напрасно я переживала за сохранность больницы во время родов. Все прошло гладко. Ни один предмет мебели не пострадал, правда, персонал немного шарахался по углам при появлении моего мужа в больнице. Но они уже привыкли к подобным выходкам буйных папаш.

Когда все процедуры по смене подгузника были завершены, муж принес сына в нашу кровать. Удобно устроив малыша, я начала его кормить. Увидев, с какой жадностью Максимка принялся за ранний завтрак, Миша рассмеялся.

– Дааа, знает толк наш мужик в этом деле, - заметил муж. Максимка схватившись крохотным кулачком за мою грудь, кряхтел. Посмотрела на мужа. Он с умилением наблюдал за нами, переводя взгляд с сына на меня.

– Не слышала, как ты вернулся, - улыбнулась я.

– Да поздно уже было, вы спали, когда я пришел, - ответил муж, придвинувшись ближе и ласково поглаживая меня по щеке.

– Как заседание прошло? – спросила я, прикрыв глаза. От нежных прикосновений мужа по телу разливалось тепло.

– Отлично. Петру дали десять лет колонии, а Эльзе пять лет условно. Хорошо еще, что Кир успел записать весь разговор, иначе было бы трудно что-либо доказать. Но если честно, я бы этой стерве лет десять тоже впаял, - серьезно сказал муж.

– Миш, не выражайся при ребенке! – одернула его я, - И потом у Эльзы ведь дочка.

– Вот только поэтому ей и повезло. И еще то, что с Ксюшкой все обошлось. Иначе бы Кир их обоих прикопал на окраине города, а мы бы помогли, - все еще хмуро произнес муж.

– Какой ты у меня страшный, - тихо рассмеялась я.

– Не страшный, а справедливый, - поправил меня Мишаня. Несколько минут мы молчали, глаза начали слипаться. Сын продолжал свой обед, посапывая и кряхтя, как настоящий мужик. Муж ласково поглаживал меня по голове, волосам и лицу.

– Зоя? – тихо позвал он меня.

– Ммм? – выдохнула я.

– А я еще детей хочу, - прошептал муж. Я только улыбнулась,- И потом я ведь честно тебя предупредил, что хочу, как минимум, пять деток.