Шрифт:
Штамм внимательно посмотрел в глаза Аносову, полные лукавых смешинок, но вполне серьезные, и ничего не понял.
— Не понимайт, — еще раз повторил он.
А вечером, на другой день, уже в гостях у Аносова, на балу, ведя спокойный разговор, Штамм поведал управителю златоустовских заводов о своих бедах и думах. Одним словом, перед Аносовым сидел в глубоком кресле не мундирчик со светлыми пуговками, в башмачках на высоких каблуках, а оружейник.
Потом через несколько дней, отбывая на родину и прощаясь с Аносовым, Штамм сказал, что посланцев из Германии не последует больше. И отбыл с Урала.
Когда сани тронулись, он оглянулся в последний раз на завод, заснеженный пруд и Косотур-гору, над которой разливалось восходящее солнце. И от неожиданности поднялся. На самой вершине горы четко обозначился силуэт красавца-лося. Будто явился он из сказки и встал над горами как символ уральской земли — в ореоле слепящего света, таинственный и прекрасный.
И каким-то особым чувством понял мастер, на что намекал Аносов, говоря о сказках. Великая земля рождает большие дела и больших людей.
Тройка горячих коней уносила Штамма на запад, а он все стоял и стоял в санях с непокрытой головой, любуясь величественным зрелищем, представившимся ему на вершине Косотур-горы.
И снова над Уралом метели бушевали — не один десяток лет. Снова по весне шумела Громотуха, а заводской летописец заносил в свою книгу вести о новых и новых делах златоустовских умельцев.
…1965 год. Двадцать лет прошло со дня Победы над фашистской Германией. И в честь этой даты златоустовские мастера создали новое чудо — меч Победы.
Давно в задумках, когда был еще подростком, хранил мечту Леонид Нурлич Валиев не только повторить дедовское мастерство в гравировке стали, но и превзойти его. Для этого он много и долго учился у старых мастеров. Подолгу глядел на старинные клинки, на их насечки и рисунки, читал о Бушуеве, Иванке-Крылатке, а больше того об Уткине Петре — мастере, воспевшем на стали любимую для златоустовцев Косотур-гору, и о самом Аносове — кудеснике булата.
Ну, а когда приступил к работе, то, как бывает в любой сказке, на помощь заводскому умельцу пришли волшебники нашего времени. Оттого этот богатырь-меч таким редким сапфиром отливает, светится и мерцает…
Клинок Уреньги — древняя сказка, а меч Победы — светлая быль нашего сегодня. Быль, созданная трудом и сердцем чудесных мастеров. Значит, недаром ныне златоустовских умельцев наследниками доброй славы аносовских времен называют.
УЛИН КАМЕНЬ
Уральские сказки, что камешки в горе. Один копнешь — на целый занорыш наткнешься — и такой, что цены не будет ему.
Вот, к примеру, сказки про Кусинский завод. Много их про него в народе живет, а до корней начнешь доходить и узнаешь, что в далекую, мохом обросшую старину, когда завода не было и в помине, назывались эти места Юлбасаром, вокруг них из века в век разбойники гнездились. И не просто разбойники были они с большой дороги. Нападали они на богатые караваны, добро у купцов да разных визирей и даже у ханов отбирали — и не себе, а тем, кто с голоду умирал, иль в сиротство впадал, иль беспомощным стариком стал, отдавали. И людей, проданных в неволю, эти разбойники освобождали.
Позднее, а когда и почему — не знают кусинцы точно, гора Юлбасар стала называться Аргусом а безымянная красавица-скала — Улиным камнем. Об Улином камне и речь поведем.
В давние годы все это началось, когда темно и тоскливо людям жилось на старых уральских заводах. Когда в пожарках пороли виновных и невиновных, к колодам приковывали на цепи тех, кто мешал хозяевам грабить.
На первый взгляд, Кусинский завод мало чем отличался от других заводов. Как и везде — плотина. Матушка-домна. Прокопченные цехи. Улицы по горам и пригоркам Шарф дыма из заводской трубы.
Но ежели приглядеться — большая отличка получалась Вокруг Кусинского завода — одна над другой горы, не то что в Кыштыме или в Каслях. Известно, Куса — без малого, самая хребтовина Урала. Леса — стена стеной И над всей этой красотой — сам батюшка Таганай, словно отец с сыновьями. В наше теперешнее время, рассказывали старожилы в Кусе, не каждый сможет напрямки до Кыштыма добраться, а в ту пору, о коей речь поведем, места вовсе глухими были.
Только речка Куса, рожденная родниками, впадала здесь в реку Ай, которая эту глухомань с большим миром связывала. Говорили старики, что речонку Кусой еще в совсем древние времена предки башкир называли, когда и в помине здесь завода не было. И означало это слово — холодная студеная вода.