А тут на Ансарову беду понадобился человек, на которого можно было б свалить все беды — неурожай, голод, неудачи в набегах на соседей. Вот потому в один из жарких летних дней, когда от зноя изнемогала степь, Ансар увидел большую толпу людей. Они двигались стеной, размахивая палками и железными шестами.

Впереди всех на черном, как сажа, коне, сияя богатым халатом, украшенным каменьями, ехал визирь, окруженный стражей.

Четыре конника подскакали к Ансару. Соскочили с коней и кинулись к нему.

Тут же он был связан и подведен к одной из четырех ям, из которой тихо и ровно земля пламенем дышала.

— Шайтан! Это шайтан! — кричал визирь и приказал без промедления бросить Ансара в яму с огнем.

Слово визиря — закон.

И видать, так пламенело его сердце, напоенное желанием вырвать у земли одну из ее тайн, что когда он факелом пылал — ни разу от боли не вскричал.

Но, говорят, — в том и сказки смысл, — как сгорел Ансар, сразу пламя в четырех ямах пропало, будто его и не бывало, только четыре глубоких, пустых ямы, как мертвые глаза земли, на небо глядели, наводя страх на людей, обходивших потом стороной это место.

Вот и конец сказке. Известно, что все проходит, как проходит день и даже век. Немало пронеслось годов с тех пор, как Ансар впервые прикоснулся к великой тайне, неразгаданной в ту пору, — тайне каменного угля.

Известно и другое. В жизни не раз старинные сказки и легенды помогали людям открыть то, что уж давно время покрыло своим темным одеянием. Разве не помнят люди, что многие заводы строились там, где когда-то Чудские копани сохранились?

И сказка об Ансаровых огнях из поколения в поколение передавалась, как передавались и другие сказки. Вот, может, и натакала она ученого инженера Редикорцева полтораста лет назад искать Ансаровы ямы с чудом — горящей землей? Кто его знает?

Известно, что открыл инженер Редикорцев тайну земли — залежи каменного угля. В тех местах стояла всего одна избушка беглого человека Коркина, Потом, когда стали в этих местах шахты закладывать, назвали их Коркинскими.

И снова годами время прошумело. Не узнать места, где Ансар впервые увидел огонь каменного угля.

Но когда ныне смотришь, как в печах горит каменный уголь, невольно вспоминаешь старинную легенду-сказку об Ансаровых огнях…

Говорят, время что метелица зимой. Все заметает. И верно. Многое замели эти метели о прошлом нашего Урала. Только легенды и сказки живут, да и те забываться стали.

Расскажу я одну о «Клинке Уреньги», чтобы и эта сказка не забылась.

Будто много лет назад на месте Златоуста кочевье степняков-ордынцев жило. В лесах спасались люди от буранов, а потом и совсем осело кочевье в горах — аул образовался. Люди охотой занимались, гнали смолу и деготь. Только пастухи, как и прежде, с весны до осени глубокой уводили в степи скот… Поначалу тоскливо было новоселам после жаркой степи, да еще в непогоду, когда хлестал дождь по горам, по верху кибиток и юрт. Наверное, не раз вспоминали ордынцы покинутые ими ковыльные моря и дальние зарницы над степями.

Хозяином кочевья и несметных табунов скота был мурза Дженибек, потомок какого-то хана. И говорили, что скорее согнешь сосну, нежели волю его сломишь. Был он подобен рыси, нападающей на беззащитную косулю. Сам он собирал ясак с народа. И горе было тому, кто не мог заплатить ясак. Что хотел Дженибек, то и делал с подневольным человеком. Вот откуда брались богатства у мурзы.

Когда же не подчинялись ему люди и уходили дальше в степь, то страшно было, если их доставали цепкие руки Дженибека. Только пепел оставался от людских жилищ да кости белели на дорогах. Недаром матери плачущим детям говорили: «Будешь плакать — отдам Дженибеку». Стоном стонали люди от него.

Говорится, что не сразу приходит на землю весенняя пора и не в одну ночь расцветают цветы. Так не в одночасье задумали пастухи проучить Дженибека, а больше того думали они — кому под силу такое. Известно, все пастухи и охотники бесстрашны. Каждый мог угодить в птицу на лету, заарканить дикого коня, проскакать много-много дней без пищи и воды. Но только Уреньга — «Живущая лицом к огню» — могла осуществить то, что задумали пастухи.

Девушка была храбра, как смелый воин в бою, ненавидела мурзу (ее мать погибла под плетями Дженибека), а главное — кидала клинок без промаха. Научил ее этому отец, перенявший такое умение в далекой стране, где снега не бывает. Попал он туда с табуном скота, проданный мурзой самому падишаху. И однажды на большой дороге ему удалось спасти от разбойников оружейника. Тот подарил отцу клинок. А перед смертью отец отдал его дочери.

Да, вот это был клинок! Пригнешь его конец к рукоятке, и клинок не ломается. Резал железо легко, словно хлеб; со звоном врезался в старую сосну; от времени не чернел.

Говорят, не часто загорались глаза у башкира при виде клинков и мечей. Какой джигит ездил в поход без клинка, лука и колчана за спиной? Но загорались глаза у многих джигитов, даже у стариков, при виде клинка Уреньги. Трудно было оторвать взгляд от такого дива. Насечка из серебра легкой дымкой мерцала на булате, который тысячами искр сверкал, когда его кидала Уреньга.