«Усмехнись, обнажи зубы, как прежде», — заклинал его Роберт, но Флетчер не усмехнулся. Он потянулся к двери стойла, лицо его было спокойно.

— Ты ничего не должен делать, — произнес Роберт и тут же поправил себя: — Вы ничего не должны делать. Мне нужно поговорить с вами, и мне хотелось бы пригласить вас на бокал вина в свои покои, сэр.

К многочисленным выскочкам, возведенным в рыцарский ранг мясникам, торговцам и трактирщикам, заполонившим английский двор безвкусными павлиньими красками и ужасным английским языком, Роберт испытывал только презрение. Ему было противно обращаться к таким субъектам с уважением, но в случае с этим человеком он был твердо на это настроен. Даже если этот тип был бы хоть сто раз бастардом неаполитанского матроса, его благородство воспринималось, как естественное. Он умел носить одежду, как герцог, а те немногие слова, которые он произносил, звучали изысканно даже тогда, когда он был нагл и грязен.

— Раньше вы не называли меня сэром, и сейчас в том тоже нет нужды, — заметил он.

— С тех времен многое изменилось, — ответил Роберт.

На долю секунды Роберту показалось, что он увидел, как тот усмехнулся, блеснув зубами.

— Как вам будет угодно, — сказал он и потянул дверцу стойла на себя, чтобы лично взнуздать своего жеребца, словно конюх.

— Я сказал, что должен поговорить с вами! — воскликнул Роберт резче, чем ему того хотелось.

Флетчер обернулся.

— Неужели это действительно так необходимо, ваша милость?

— С Кэрью ты разговариваешь! — вырвалось у Роберта. — А со мной нет? Что я тебе сделал? Да, по моему приказу ты понес наказание, которое не должен был нести, но разве я не сделал все, чтобы облегчить его? Кроме того, я готов возместить все, что с тобой сделали. Я думал, у нас была общая мечта. А ты продаешь эту мечту такому идиоту, как Кэрью, только из-за того, что тебя пару раз незаслуженно наказали?

— Я никому не продаю мечту, — ответил тот. — Могу продать вам речные баржи, если вам нужны таковые. На верфи Саттонов вас отлично обслужат. Если нет, мне хотелось бы уйти.

И прежде чем Роберт успел взять себя в руки, желание прикоснуться к собеседнику взяло над ним верх. Он сомкнул руку на его плече.

— Дайте мне полчаса. Разве вы не должны сделать для меня хотя бы это?

Флетчер вывернулся.

— В долгах я разбираюсь мало. Но если вам так хочется поговорить со мной, что ж, я уеду на полчаса позже.

Мысль о том, чтобы говорить на конюшне, была противна Роберту. Вместо этого он буквально втащил упрямого парня в свои покои, где были готовы вино и закуски. В свете свечей стало видно, насколько тот худощав. Таким исхудавшим не должен выглядеть возведенный в ранг дворянина капитан флота. «Некоторых людей нужно подталкивать к собственному счастью», — подумал он почти с любовью и пододвинул к нему тарелку, где среди фиг лежали аккуратно разложенные кусочки ветчины.

— Ешьте. — Он улыбнулся. — Это приказ, и да поможет вам Бог, если вы его ослушаетесь.

Его гость и глазом не моргнул и к ветчине не притронулся.

— Я не у вас в подчинении.

— Боже мой, парень, чего ты от меня вообще хочешь?

— Ничего, — ответил он и повернулся, чтобы уйти.

Роберт набросился на него, схватил его за плечи и попытался развернуть к себе лицом. Железная твердость, на которую наткнулись пальцы, ошарашила его.

— Отпустите, — резко произнес мужчина, повернул голову и бросил на него взгляд, от которого тот попятился.

— Ты с ума сошел?

— Вполне возможно, — холодно ответил Флетчер. — У меня всего одна здоровая нога. Если я попытаюсь сбежать от вас, то безнадежно проиграю. Это делает меня опасным, не так ли?

— Боже мой, я же ничего не хотел тебе сделать!

Он пожал плечами.

— Это всегда не так-то просто решить. С волком то же самое. Лучше всего его не трогать, тогда опасности никакой.

— Хорошо. — Усилием воли Роберт заставил себя собраться и сел на свое место. — Я верну себе пост смотрителя королевского флота, — произнес он, налив в бокал вина. — Я хочу, чтобы мы снова работали вместе. И поскольку я знаю, что значит для тебя развитие кораблестроения, я уверен, что ты этого тоже захочешь. Ты не глупец. Ты и сам понимаешь, что с Кэрью ты не добьешься того, чего хочешь.

Флетчер стоял у двери прямо, со скрещенными за спиной руками и молчал.

Роберт говорил, как одержимый бродячий проповедник, рассказывал ему, как он может воспользоваться своим положением и завоевать расположение короля, как их мечты об английском флоте будут обретать очертания. Он распылялся, бегал взад-вперед по комнате, пел, как соловей. Флетчер не отвечал. Что бы он ни бросал ему, чем бы ни манил, Флетчер стоял со скрещенными на груди руками и молчал.

В какой-то момент Роберт остановился напротив него.

— Поговорите со мной!

— Мне нечего сказать, — ответил Флетчер.

Роберт ударил его по губам. Тот не шелохнулся, испугался только он сам. Он не хотел этого, но вдруг ему показалось, что он понял, почему сделал это.

— Проклятье, почему ты никого к себе не подпускаешь? Если ты не понимаешь, почему всю жизнь тебя порют, я скажу тебе. Потому что ты отвергаешь тех, кто хочет прикоснуться к тебе, пока им не приходит в голову ничего лучше. Я не желал тебе зла. Напротив. Я предлагаю тебе стать моим партнером, разделить со мной работу, в том числе если она будет касаться «Мэри Роуз». Сегодня вечером мне хотелось сидеть и пить с тобой, как поступают люди одного круга.