Высвечивается К р е м н е в.

К р е м н е в (в микрофон). «Марсы», как слышите?

Н и к о л а й. Нормално.

К р е м н е в. Да перестань ты… Слушай, Николай, придется режим отменить.

Н и к о л а й. Знаем. Не до стыковки…

К р е м н е в (настороженно). Что имеешь в виду?

Н и к о л а й. Раз система управления барахлит…

К р е м н е в (облегченно). Пока мы разбираемся. Ждите… И отдыхайте, конечно.

Н и к о л а й. Понял… Но не забудьте — мы все-таки не на курорте.

К р е м н е в. Теперь по программе — сон!

Н и к о л а й. Это все, что ты хотел сказать?

К р е м н е в. Да. Спать.

Н и к о л а й. Значит, до часу дня?

К р е м н е в. Вот именно. До свидания. Счастливого полета. (Уходит в затемнение.)

Н и к о л а й. Спасибо. Счастливого так счастливого… Почему он не передал данные о двигателе? Неужели опасается за нас?

В а л е р и й (Николаю). Странно говорил Кремнев…

Н и к о л а й. Он четкий человек. И без эмоций. В нашем деле такие становятся незаменимыми… Спать! Приказ Земли не требует обсуждений… (В зал.) После разговора с Кремневым у меня уже не осталось сомнении, что прогорел двигатель, а система управления здесь ни при чем… Сказать ли об этом Валерию?

З а т е м н е н и е

Наступило утро следующего дня. Высвечивается правая площадка. П а ш и н, П р е с н я к о в, К р е м н е в и К у д р я ш о в а.

П р е с н я к о в. Все в сборе? Можно начинать. Докладывайте, товарищ Кремнев.

К р е м н е в. Судя по телеметрии, двигатель прогорел. Использовать его нельзя.

П р е с н я к о в. Нельзя?!

К р е м н е в. Проснется экипаж, будем решать.

П р е с н я к о в. Слышал о вашей самодеятельности! Какое вы имели право, не согласовав со мной, отправить экипаж спать?

К р е м н е в. Мы шли по программе. И считаю, что ее нарушать нельзя.

П р е с н я к о в. Вы уже показали свою пунктуальность, черт вас побери!.. Я хотел сам с ними поговорить…

К р е м н е в. Тогда вообще неясно было…

П а ш и н. Он прав. Зачем их волновать?

П р е с н я к о в. Почему вы отдали распоряжение о повторном включении двигателя?

К р е м н е в. У меня есть инструкция… И медлить было нельзя. Стыковка могла не пройти.

П р е с н я к о в. Это преступная халатность, товарищ Кремнев! Безответственность и преступление!

П а ш и н. Трудно было предвидеть…

П р е с н я к о в. Он в защитниках не нуждается! Допущена ошибка, серьезнейшая ошибка, товарищ Пашин! И за нее надо отвечать.

П а ш и н. Кто думал, что-то случилось с двигателем? Кремневу показалось, что ошибся экипаж. И он обязан был исправить их погрешность. Не впервые ведь…

П р е с н я к о в. Нет, дорогой Главный конструктор, впервые! В таком виде мы еще не выходили в космос. Вы хоть представляете, что происходит?.. Нет, всепрощения не будет!.. Я предложу комиссии освободить до конца полета товарища Кремнева!.. Есть возражения?

П а ш и н. Я против.

К р е м н е в. Я тоже против…

П р е с н я к о в. Что?!

К р е м н е в. Положение чрезвычайное, и, извините, товарищ Пресняков, я не могу вам подчиниться…

П р е с н я к о в. Это уж сверх всякого терпения!..

П а ш и н. Не горячись… (Кремневу.) Вызвали директора завода и главного инженера?

К р е м н е в. Сейчас должны прилететь… Их сразу сюда?

П р е с н я к о в. Пусть где-нибудь в зале посидят и посмотрят, что происходит…

З а т е м н е н и е

Высвечивается комната прессы. В е р а, З у б о в и Л о ш а к о в.

В е р а (крутит ручку приемника). Испортился, наверное. Только хрипит.

Л о ш а к о в. Наверное, по служебному каналу с медиками беседуют. (Снимает телефонную трубку, набирает номер.) Это я… Соскучился?.. Нет, напоминаю о своем существовании. У нас небольшая задержка, ничего страшного, но я пока должен быть здесь… Но я-то при чем?.. Это они наверху… Вернется Николай, я ему твое мнение сообщу… Нет, я не издеваюсь, пытаюсь вразумить, что кроме домашних дел есть у меня и работа… Заметки надо писать, а мозги уже высохли. В них только пылесос гудит. Это уже не юмор, а драма… Что?.. (Кладет трубку.) Неужели я когда-то был холостяком?!