П р е с н я к о в. А поточнее?

К у д р я ш о в а. И тысяча километров — на это неспособны все вычислительные машины! Только благодаря нашему опыту…

П а ш и н. Спасибо… Надо подготовить обращение к правительствам и народам всех стран, чтобы помогли в поисках космонавтов. Уверен, все откликнутся…

К у д р я ш о в а. Без сомнения. Но при всех вариантах работает экипаж… Ручная ориентация. И беречь топливо всеми силами. Не знаю, справятся ли. Контроль каждой команды, каждой… И цена этому — жизнь…

П р е с н я к о в. Если включится…

К у д р я ш о в а. Мы обязаны рассчитывать на это. Если «нет», мы бессильны.

К р е м н е в. А вы, оказывается, жестоки…

К у д р я ш о в а. Профессия такая. Точная. В математике иначе нельзя… Если белое, то надо говорить «белое», черное — «черное». (Преснякову.) А насчет Кремнева скажу тебе одно: плох тот начальник, который в своих силах не уверен.

П а ш и н (задумчиво). Мне надо с ними поговорить.

К у д р я ш о в а. Честно и открыто. Иначе нельзя.

П р е с н я к о в. Какое решение примем?

П а ш и н. Мы пока никаких решений принимать не имеем права.

З а т е м н е н и е

Высвечиваются Н и к о л а й и В а л е р и й.

Н и к о л а й. Я уснуть не мог… Впрочем, заглядываю в бытовой отсек, а Валерий там сальто крутит. Мальчишка…

В а л е р и й. А мне интересно. Необычное это ощущение — невесомость. Паришь в корабле словно птица. Легко, весело… Может быть, именно в эти минуты я понял, что такое «заболеть космосом». Видел тысячи снимков, десятки фильмов — казалось, представляю космос и Землю. А они совсем другие. Совсем… Земля никогда не повторяется, даже когда летишь над тем же самым местом, что и полтора часа назад… Камчатка вся в белых шапках вулканов. Они как аксакалы… Я никогда там не был. Но если вернусь отсюда, в первый же отпуск на Камчатку!.. (Николаю.) Сюда, командир! Летим над Болгарией, сейчас к Крыму подойдем — он словно голова какого-то животного, фантастического, конечно…

Н и к о л а й (Валерию). Спать! Приказы Земли надо выполнять. В нашем деле это главное условие…

В а л е р и й. Я забрался в мешок и закрыл глаза. Вспомнилось детство. Мама… Волнуется сейчас, мы наверху летаем… Долго можем летать… Неужели командир не понял еще? Ведь так спокоен… Лежу с закрытыми глазами, молчу…

Н и к о л а й. Где же я читал?.. А, у американцев. «В плену орбиты» роман называется. Космонавт не может вернуться, и тогда русский корабль приходит на помощь. Смешно… Какой корабль может прийти?! Его месяц к старту надо готовить, да и как найдешь нас, если через двое, ну максимум трое суток нас не будет… Двигатель надо использовать на полную катушку. Поближе к Земле. Поближе… Лишь бы войти в атмосферу, а там хоть в океан, в пустыню, в джунгли — к крокодилам… Лишь бы на Земле… Помнишь, Николай, свой первый полет?.. Тогда тоже… Прилипли к станции, а отойти не можем. Приклеились… Вырвал все-таки корабль Володя, а садиться пришлось ночью. Но тогда было ясно, что вернемся, раз уж вырвались… «В плену орбиты». Красиво… Неужели они не догадываются, что я понял?.. Пусть так думают… На ушах теперь стоят: как посадить. Пашина жаль. И Оксану. Глупо… Действительно невезучий…

Появляется К о с м о н а в т, к о т о р ы й п о г и б.

К о с м о н а в т. А я как раз из везучих! Лотерейный билет купил — и стиральную машину сразу выиграл. Думаю, случайность… Снова купил — ковер… С тех пор близко к киоскам не подходил: боялся пристраститься… И в полете везло: «бобы» один за другим появлялись. То батарея не открылась, то датчики отказали, а я справлялся… У другого бы ничего не получилось, а я все дефекты исправил. Вот только при посадке парашют не раскрылся… Невезучим был конструктор, его беда мою везучесть перекрыла…

З а т е м н е н и е

Высвечивается правая площадка. К р е м н е в, К у д р я ш о в а, П р е с н я к о в и П а ш и н.

К р е м н е в. Есть еще один вариант. Необычный. А суть вот в чем: Смолкин высказал идею… Кудряшова со своими баллистиками подсчитала — получается.

К у д р я ш о в а. Как будто получается.

К р е м н е в. Этот вариант позволяет, с одной стороны, выполнить программу, а с другой — в некоторой степени обезопасить, спасти экипаж.

П р е с н я к о в. Так чего же вы тянете?

К р е м н е в. Но сомнения остаются. И сложности.

П а ш и н (задумчиво). Навести станцию…

К р е м н е в. Вы знаете?

П а ш и н. Размышлял…

П р е с н я к о в. Ничего не понимаю! Вы можете четко и ясно доложить?!

К р е м н е в. Мы маневрируем станцией, подводим ее к кораблю, осуществляем стыковку…

К у д р я ш о в а. Если не появятся новые неожиданности.

К р е м н е в. …Осуществляем стыковку, и экипаж в станции, как в убежище. Там ждет нового корабля.

П р е с н я к о в. Наземные испытания его только начались…

К р е м н е в. Надо их форсировать!

П а ш и н. Реально запуск возможен только через месяц-полтора.

К р е м н е в. В экстренных случаях можно уложиться и недели за три.

П а ш и н. Но там стоит такой же двигатель… Теперь мы на нем летать не имеем права.

К р е м н е в. Десятки раз летали, еще один раз можно.

П а ш и н. Нельзя. Мы должны выяснить, что произошло… А по-прежнему — нельзя.

К р е м н е в. Это правило. Сейчас же — исключение.